Прелестная бунтарка

Калли ни за что бы в этом не призналась, однако она падала от усталости. Заметив это, Гордон предложил:

– Давай остановимся на несколько часов вон в том сарае? Нам надо отдохнуть, да и лошадям нужна передышка. К тому же из-за дождя дорогу плохо видно.

Калли молча свернула на проселочную дорогу, ведущую к низкому строению. Поблизости не было фермерских домов, и они могли провести здесь несколько часов без риска быть обнаруженными.

Войдя в сарай, они сначала позаботились о лошадях, а потом забрались в груду сена и свернулись калачиком вплотную друг к другу – ночь была холодной.

– Спасибо, что спасаешь меня, мы хорошо поладим вместе.

Он поцеловал ее в макушку, испытывая совершенно новые для себя чувства – нежность и стремление защитить Калли.

– Обязательно. Спи спокойно.

Гордон знал, что все сочтут их побег возмутительным, но они оба привыкли к тому, что раздражают окружающих. И в этом у них было много общего. Он задремал с улыбкой на губах.

– Они здесь! – раздался чей-то голос, и дверь сарая распахнулась настежь.

В сарай хлынул солнечный свет. Гордон стал спешно выбираться из-под одеяла из кучи сена. Что это катастрофа, он понял еще до того, как в дверном проеме возникла фигура отца Калли, лорда Стэнфилда. А за ним стоял отец Гордона, лорд Кингстон! И два конюха Стэнфилда.

– Лорд Джордж Одли, паршивый ублюдок, вы обесчестили мою дочь!

Стэнфилд держал в правой руке кнут. Замахнувшись, он со злостью хлестнул им Гордона.

Калли завизжала. Пытаясь оттащить отца, она закричала:

– Прекрати! Прекрати! Ты убьешь его!

– Вот и хорошо! – Ее отец ударил Гордона в пах коленом.

Тот согнулся пополам, от боли у него потемнело в глазах. Калли упала на колени и заслонила Гордона собственным телом.

– Он меня не обесчестил! Он помогал мне избежать этого ужасного замужества, к которому ты меня принуждаешь!

Стэнфилд схватил Калли за руку выше локтя и силой поднял.

– Ты по-прежнему девственница?

– Учитывая, какой путь они проделали за ночь, ни на что другое у них не оставалось времени, – медленно произнес отец Гордона. – Не уверен, что он вообще способен на что-либо еще. Я даже подумывал, не мужеложец ли он.