Самая желанная

Френсис посмотрел на него, прищурившись, потом с насмешливой улыбкой заметил:

– Но ведь ответственность за продолжение рода лежит на тебе, разве не так?

Они подъехали к дому Гарриет, и экипаж остановился. Джервейз с облегчением вздохнул – это позволило прекратить разговор на неприятную тему. «Похоже, кузен не склонен к женитьбе», – подумал Джервейз. Что ж, возможно, это был их семейный изъян. Когда-нибудь ему, и нынешнему виконту, придется объяснить, почему у него самого никогда не будет законных наследников, но он предпочитал избегать этой темы как можно дольше.

Дворецкий поклонился им и без вопросов впустил, поскольку Френсис был частым посетителем этого дома. Они вошли, и Джервейз стал подниматься вслед за кузеном на второй этаж, в гостиную. Сверху доносились звуки музыки и смех. Перед тем как войти в комнату, Френсис спросил:

– Мне представить тебя? Или ты предпочитаешь обходиться без церемоний?

– Не утруждай себя, в этом нет нужды, – ответил Джервейз. – Наверняка с большинством джентльменов я уже знаком.

Да и со многими женщинами…

Как только они вошли в салон, Френсис сразу же направился к хозяйке, чьи темные кудри едва виднелись среди окружавших ее поклонников. А Джервейз помедлил в дверях. С привычной осторожностью солдата, который отправился в поход на вражескую территорию, он окинул взглядом комнату. С Гарриет Уилсон он уже встречался и считал, что у нее манеры грубого школьника, хотя в ее бившей ключом жизненной силе и впрямь был некий шарм. В дальнем конце комнаты смуглая темноволосая цыганка, притопывая стройными ногами, отплясывала на столе с каким-то молодым офицером из шотландского полка.

Ему бы не следовало танцевать на столе в килте. Впрочем, его дело, пусть кривляется.

Небрежно скользя взглядом по гостям, Джервейз вдруг заметил большую группу мужчин прямо напротив двери – и замер, чувствуя странное стеснение в груди. Девушка, находившаяся в центре этой группы, сидела вполоборота к нему, и в ее изящном профиле была та самая чистота, что всегда воплощала мужскую мечту о невинности.

Ева до встречи со змеем… Девственница, которая манит к себе грозного единорога… Целомудренная девица, идущая к брачной постели… Она походила на все эти образы – и в то же время не являлась ни одним из них. Глядя на нее с восхищением, Джервейз мысленно твердил: «Как жаль, что она шлюха, как жаль…»

И действительно, было ужасно жаль, что столь совершенное воплощение невинности – на деле ложь и иллюзия. Джервейз вдруг ощутил прилив гнева.