В камере с призраком

Он развернулся на 90 градусов и показал в том направлении:

– Нам туда!

Я смотрела на мрачное здание, огороженное высоким забором, на котором еще крепилась колючая проволока. При взгляде на него становилось немного не по себе. Ева бы обязательно сказала, что оно наполнено жуткой энергетикой и взяла бы с собой какие-нибудь амулеты.

– Ну что, пойдем? – толкнул меня к действиям Петр.

Мы направились к воротам. На стук дверь нам открыл парень в форме и стал допрашивать по какому вопросу мы прибыли.

– Я – Ника Семенова, а это – указала я на своего коллегу – Петр Прохоров.

Мы из Your-news, и хотели бы…

Он меня прервал:

– Репортер? Нет, нельзя! – И стал закрывать дверь прямо перед нашими носами, но Прохоров остановил его, схватив дверь рукой. Хорошо мужчинам, если бы я так сделала, то не то, что ничего бы не вышло, так еще бы и руку сломала!

– Скажите своему начальству, что статья по-любому появится в новостях, а вот ее направленность полностью зависит от вашего гостеприимства.

У него сразу забегали зрачки.

Он закрыл дверь (Петр уже не препятствовал этому) и, судя по шагам, удалился. Прошло несколько минут в молчаливом ожидании. Вернулся паренек не один. Нам открыли дверь и пригласили пройти.

– Тюрьма у нас неплохая, – рассказывал нам крупный по габаритам мужчина с огромным перстнем на руке, двигаясь по коридору второго этажа в неизвестном нам направлении. – Обращение к заключенным хорошее. Кормим вовремя, поим, ежедневные прогулки, даже устраиваем для них концерты, лекции. В общем, перевоспитываем.

Но никто их и пальцем не трогает. Между собой вроде ладят. Даже не понимаю, каким образом произошло…, ну вы знаете.

– А когда происходили убийства и сколько их было? – поинтересовалась я, вынимая блокнот.

У Прохорова тоже было что-то в руках, я не сразу поняла, что это диктофон. К сожалению, я таким не запаслась. Раньше писала на телефон, потом полетела карта памяти, и эра моего диктофона на этом закончилась. Да и не нужен он был мне! Я редко выходила на такие задания.

Кажется теперь придется приобрести.

– Сейчас, зайдем в мой кабинет, присядем, и я вам расскажу все, что знаю, – обнадежил нас начальник тюрьмы. Хотя он и был любезен с нами, в душе я была насторожена. Чем-то он мне не нравился. Вроде бы и черты лица мягкие, округлые, и голос мягкий, несколько даже подобострастный, но я сразу сочла его подозрительным.

У него в кабинете было довольно просторно. Такого большого мягкого кресла не было даже у Альберта Эдуардовича.