Убийство на улице Дюма

С сахаром?

У парнишки было такое лицо, будто ему предложили шампанского.

– Да… один кусок. Если это не трудно.

Верлак улыбнулся, вошел в кабинет и был встречен пронзительным воплем:

– Ну наконец-то!

Он выглянул в коридор, посмотрел на рыжего новичка. Тот приподнял плечи, улыбнулся и покрутил пальцем около виска. Верлак рассмеялся.

– Прошу прощения? – сказал он, возвращаясь в кабинет.

Голос принадлежал миниатюрной женщине лет тридцати.

– Я жду уже целую вечность! – пожаловалась она.

 – В свой выходной день! Мой патрон убит, а я тут сижу и мне никто ничего не говорит!

– Очень скоро вам сообщат всю информацию. Пока же…

– Убит! – перебила она. – А в понедельник учебный день, у меня полно работы… Семестровые оценки уже должны быть, а некоторые преподаватели – всегда одни и те же – тянут время и оценки передают мне в последний момент! А студенты, естественно, хотят свои результаты знать немедленно. И вот с этим со всем…

– Тихо, пожалуйста! – От более резких выражений Верлак смог удержаться.

Женщина удивленно уставилась на него. Он воспользовался моментом: – Как вы сами сказали, ваш патрон убит, так что имейте уважение к смерти. Ведите себя тихо и делайте, что вам говорят.

Для большего эффекта Верлак оперся на ее стол. Он вспомнил Полика, нависшего над коляской Лемуана, но понимал, что ему такого эффекта не достичь, комиссар – бывший регбист два метра ростом.

– Хорошо, мсье, – ответила она еле слышно, сопроводив вздох небрежным пожатием плеч, будто поняла, за что ее отчитали, но ей на это в высшей степени наплевать.

Она стала перелистывать бумаги, делая вид, что не замечает Верлака, пока он не сказал:

– Я знаю, что вы провели полицию по кабинету, но не могли бы вы сделать еще раз, мадемуазель…

Она снова вздохнула, еще полистала бумаги – первостепенной важности, несомненно, и встала из-за стола, направляясь к двери в кабинет Мута.

– Мадемуазель Захари, Одри, – произнесла она наконец. Перевела дыхание.

 – Ничего не пропало, как я уже говорила комиссару. Самый ценный предмет – ваза Галле, и она на месте.

– Вы уверены, что та же самая? – спросил он.

Секретарша рассмеялась.

– Конечно! И вообще, – добавила она, закатив глаза, – вазы Галле не столько стоят, чтобы вор платил за фальшивку. Я изучала историю искусства, – пояснила она, хотя никто не спрашивал.

Верлак промолчал, потому что понятия не имел, сколько может стоить ваза Галле.