Вечное Древо

Хотя она и была чужим зверем, Роллан хорошо чувствовал, как ей самой надоело ждать.

Абеке стояла, прислонившись к воротам, и рассеянно гладила бархатистую голову леопардихи. Она даже не обернулась, когда он подошел. Гранитный баран, последний из оставшихся талисманов, свисал с ее шеи, выделяясь светло-серым на темной коже.

– Привет! – начал Роллан. – Я знаю, у себя в деревне ты готовилась стать Заклинательницей Дождя и все такое… – Он с усмешкой кивнул на небо. – Но, может, не стоит так уж усердствовать?

Абеке бросила взгляд на его мантию, потом снова уставилась в серую мглу.

– Привет, – кивнула она.

Роллан смутился: шутка явно оказалась не к месту.

– Олван говорит, что через несколько дней мы уже сможем выступить, – сообщил он уже без улыбки.

– Новые сообщения?

Он покачал головой.

Буревестники и голуби разлетелись по разным концам света к Зеленым Мантиям и другим союзникам с просьбой спешить на помощь. К отцу и сестре в Нило посылала голубей и сама Абеке.

«Друзья, через неделю мы отправляемся в Стетриол, нужна ваша помощь!»

Насколько Роллан знал, она так и не получила ответа.

– Извини, – вздохнул он.

Опустив глаза, Абеке лишь снова кивнула.

Роллан пожевал губами, не зная, что сказать. Когда требуется хорошая шутка, она почему-то не приходит в голову. В последнее время Абеке частенько стояла вот так, задумчиво глядя вдаль. Наверняка думала о предательстве Шейна, о Мейлин, которую заставили пойти против друзей, и переживала, обвиняя во всем себя.

Мейлин… Как Роллан ни старался, мысли то и дело возвращались к ней, заставляя беспокойно ворочаться по ночам и лишая аппетита. Где Мейлин? О чем она сейчас думает?

Каково это – быть безвольной куклой под чужой властью?

Боль от утраты Мейлин была непривычна и раздражала. Он так долго был один и отвечал сам за себя, но теперь в его жизни появились другие, без которых так плохо.

Словно угадав его мысли, Абеке обернулась.

– Тебе идет, – робко улыбнулась она.

Зеленая мантия Тарика… Перед глазами вновь возник последний бой старого наставника, когда он пожертвовал собой, и его лицо, вспыхнувшее надеждой при виде своего плаща в руках Роллана. Грудь сдавило болью, к горлу подступил комок.

И все-таки слова Абеке немного утешали. Тарик словно бы не совсем умер. Даже теперь его мантия защищала, хотя бы от дождя. Эссикс на плече встряхнулась, разбрасывая водяную пыль.

– Спасибо, – пробормотал Роллан.