Волк из Ройтлингена

– Вы знаете, многие наши дамы, впрочем, как и некоторые весьма уважаемые господа, что уже имели удовольствие с вами общаться, отзываются о вас в весьма лестных тонах. И если девушки говорят все больше о всяких глупостях и называют вас не иначе, как «этот милый русский граф», то мужчины отмечают вашу удивительную прозорливость, говорят, будто вы человека насквозь видите.

– Обычная наблюдательность, не более того. У меня во время долгой болезни было время поупражняться в ее тренировке и научиться подмечать мелкие детали, на которые в другом состоянии я бы просто не обратил никакого внимания.

В комнату вошел слуга графа Вюртемберга, быстро поменял оплывшие свечи и снова вышел из комнаты.

– Уж не примите мою просьбу за недоверие или, что еще хуже, циркачество. Но я, право, мой дорогой Жозеф, не перестаю думать обо всех этих разговорах по поводу вашей персоны. Что вы подметили, ну, скажем, в моем Франке, который только что заходил к нам в комнату? – с явным интересом, в котором угадывался вызов, спросил Вильгельм.

Жозеф на несколько мгновений остановил свой взгляд на Вильгельме, будто пытался решить внутри себя какую-то задачу, кивнул сам себе и медленно заговорил:

– Что же. Ну, например, ваш Франк любит иногда выкурить трубку табака. Служит вашей семьей давно, чем очень гордится, в свою очередь, семья им тоже довольна, – внятно без запинки выговорил русский граф, словно читал с листа послужной список.

– Интересно. Могу я спросить, как вы пришли к таким выводам? – в интонациях графа Вюртемберга вызов сменился на явный интерес.

– Да. Цвет ногтя указательного пальца отличается от цвета остальных ногтей – он коричневый. Так бывает, когда им табак в трубке утрамбовывают. А что до долгой службы в семье – я еще давеча видел, как Франк каждые пять минут доставал часы – просто любовался, – разговор опять прервал затяжной кашель. – Извините. На оборотной крышке часов я разглядел имя вашего отца: не иначе, как подарок за долгую службу.

– Папа уважал Франка и незадолго до смерти подарил часы на память. Франк был с ним с юношества и всегда только верой и правдой служил сначала отцу, а теперь и мне. Могу сказать, что вы меня впечатлили. И понимаю теперь такой интерес к вашей персоне. От вас, действительно, сложно что-то скрыть, – в этих словах графа Вюртемберга уже были слышны нотки восхищения.

– Да, например, то, что вы сегодня очень напряжены, и ваши мысли где-то далеко.