Преступный выбор

Можешь припомнить такой спокойный вечер в Чикаго? Хоть один?

– Несколько сотен. В конце концов, это всего лишь город.

– Большой, шумный, разрастающийся, заполненный толпами народа город.

– Что, слишком большой для деревенской девочки из Канзаса?

– Я не деревенская девочка.

Подойдя к своей машине, Джо поставил кофейники, затем протянул руку за корзиной. Лиз на мгновение прикинула, не стоит ли помедлить, пройти вместе с ним до конца аллеи, растянуть время, проведенное наедине… Короткая прогулка прохладным весенним вечером, несколько минут спокойной беседы, свежий воздух, пахнущий жасмином, кофе и цветущим хлопком…

Девушка вручила ему корзину.

– Увидимся позже.

Их пальцы соприкоснулись.

– Этого будет трудно избежать.

Лиз отдернула руки и засунула их в карманы.

– Ты знаешь, что нужно сделать, если хочешь избавиться от меня навсегда. Просто скажи мне, где Джош!

– Я не могу рассказать того, чего не знаю.

В его голосе не хватало настойчивости и напряженности, которые Лиз привыкла слышать в словах склонных к обману безутешных родственников.

Он не ерзал, не отводил взгляд – словом, не делал ничего, что позволило бы заподозрить ложь. Но это еще не означало, что Джо сказал правду. Это говорило лишь о том, что он был более искусен во лжи, чем те, с кем ей доводилось сталкиваться до сих пор.

– Как я уже говорила, еще увидимся. – Лиз щелкнула кнопкой на брелоке, отключая сигнализацию, отперла дверь машины и скользнула за руль.

Джо не стал дожидаться, когда девушка спокойно выедет на шоссе.

Вместо этого он отвернулся и направился к тускло освещенным окнам своего кафе на углу.

Через три минуты Лиз уже была дома. Через шесть она вытянулась на диване и прижала к уху сотовый телефон. Свет горел только над раковиной на кухне; его было как раз достаточно для того, чтобы углубить движущиеся тени в гостиной. Она не стала задергивать шторы и теперь прекрасно видела дома всех трех соседей через дорогу.

– Послушай, я знаю, что у тебя выдался тяжелый день – еще бы, изображать брошенную, но преданную бывшую подружку! Но ведь не могла же ты настолько вымотаться, чтобы оказаться неспособной принять участие в короткой беседе! – раздался в трубке голос Мики Туполевой.

Впрочем, Лиз по опыту знала, что выражение лица ее собеседницы сейчас совершенно не соответствует тону. Мика никогда не хмурилась, не задирала нос, не ухмылялась, да и не улыбалась, если уж на то пошло.