Проклятое чудо

Может, Норна напишет какую-то записку, или хотя бы опишет, как выглядит её родственница. Сади согласна работать там не покладая рук. Это уже вполне похоже на дальнейший план.

Следующие три дня проходят относительно спокойно. Сади всё же находит конюшни и собирается увести лошадь. Их всего три, и все они умрут со дня на день. Но пешком Сади до дома не добраться.

Сидя на крыше, девушка наблюдает за потоком рабов, которые уходят в поля. Ещё час, и в городе практически никого не останется. Идеальное время для того, чтобы одолжить лошадь.

Выждав время, она спускается и быстрым шагом идет в нужную сторону. За всю дорогу ей встречаются трое. Все старые мужчины, которым нет дела на поле, иначе они там и останутся. Сади обращает внимание, что один из них садится прямо на мостовую, открывает корзинку и достаёт оттуда принадлежности для резки по дереву. Сади замирает и пару минут наблюдает, как старик, пытаясь прокормить себя, несколько раз промахивается ножиком и ранит себе пальцы. Светлая древесина довольно быстро окрашивается в алый, но старик, словно не замечая этого, продолжает строгать.

Сади бы купила у него что-то, но прежде, чем она сможет это сделать, ей придется снова кого-то обокрасть. Вчера она потратила последний слиток стали, прикупила себе еды.

Девушка отворачивается от старца и продолжает идти. Норна говорила, что раньше старость уважали, да и вообще люди относились друг к другу намного лучше, чем ангелы и демоны относятся к ним сейчас. Ни Норна, ни тем более Сади не застали тех славных времен.

Сади повторяет своё прошлое нахальное поведение и входит в конюшню, словно так и было задумано. Конюхов нет, как и лошадей. Видимо, их забрали в поля, а Сади пропустила это.

Проклятие!

Ей приходится возвращаться к дому с пустыми руками. Завтра она попробует ещё раз, а вечером нужно будет снова добывать еду.

Проходя по мостовой, Сади снова останавливается, но в этот раз не из-за израненных пальцев старца. Он больше ничего не делает. Его тело лежит на каменной мостовой, ножа и корзины нет.

Уже украли. Его тело не успело остыть, а кто-то уже нарезает хлеб его ножом. Или что-то другое. Суть не в этом. А в том, что этот мужчина родился рабом, им же и погиб. Да, на его шее не было кандалов, видимых глазу, но были другие, которые держат невольников куда сильнее.

Бесконечно печальное зрелище. Сади подходит к старику и прикасается пальцами к его лбу.

– Пусть в другом мире на тебе не будет оков.

Дойдя до дома, Сади хмурится.