Проклятое чудо

– И со своей возлюбленной, – напоминает демон.

– Да.

По словам Герхарда, он не жаждет вернуться в сады. Предел его мечтаний, жизнь в своём городе с возлюбленной, рабами и поддаными. Кристофер оценил бы такой расклад, и возможно, поверил бы ангелу, но слишком много недосказанности в словах Герхарда. Слишком много.

Всего секунда тишины, и ответ демона ласкает слух Герхарда.

– Я приведу её.

Герхард спускается с помоста и медленно идет к демону.

– Я покажу тебе её лик и скажу, где она. Приведи её в целости и сохранности, и я верну тебе крылья.

Остановившись перед демоном, ангел протягивает руку и кладет её на плечо Кристофера, смотря в глаза демона, он отправляет видение, такое, каким он видел девушку в последний раз.

Демон словно оказывается в другом месте, он, а точнее, тот, в чьих воспоминаниях он оказался, толкает дверь и входит в комнату, дорогое убранство и яркий дневной свет из огромного окна ничто по сравнению с девушкой. Она стоит вполоборота и с тоской смотрит в окно.

Она красива. Стройную фигуру облегает платье цвета персиков из самого сада, её длинные почти красные волосы немного вьются у кончиков, они практически касаются поясницы. Обернувшись, она со страхом смотрит на вошедшего и сглотнув говорит:

– Я сбегу.

Её глаза завораживают демона, в них есть что-то колдовское, то, чему не хочется противиться.

– После обряда – нет, – произносит голос Герхарда в видении.

Видение заканчивается, и ангел отступает на шаг назад, опускает руку вдоль тела и говорит:

– Сади, это её имя, и она нужна мне.

– Вокруг много других…

– Мне нужна именно она.

Глава вторая

Запах жареного мяса просочился в одежду и волосы Сади, но более плотно он осел в мыслях девушки и на кончике языка. Она словно кошка медленно и беззвучно продвигается по коридору, который ведет к главной кухне Дорт Норта. За время, что девушка кружила по городу, она поняла, что именно здесь готовят для всего населения. И для рабов, и для хозяев.

По божественному аромату ясно – на первом этаже создаются кулинарные шедевры для господ. Для рабов никто не будет заморачиваться и приправлять еду чем-то, кроме соли, и то по праздникам. И то, если заслужили.

Сади ничего не ела уже два дня. А это слишком долго для человека, нежно любящего еду.

Желудок жалобно урчит, и Сади прикладывает руку к животу, словно это способно успокоить его.

Ей уже удалось украсть одежду, нож и обувь.