Квента. Финал

 – говорит он, и мои губы без моего согласия образуют улыбку. Слабую, хилую, еле живую улыбку. – Что они с тобой делали?

Не хочу вспоминать то, что они делали, и говорю о том, что шокировало меня больше всего:

– У них там ребенок мертвый.

– Что? Чей? Где там?

Поднимаю руку и прикасаюсь к стеклу, давая понять Гаррету, чтобы он задавал вопросы по очереди, но он не так понимает мой жест, и сказать об этом я не смею. В одну секунду его взгляд становится странным, он тоже поднимает руку и прикасается к стеклу в том же месте, где покоится моя ладонь.

– Я вроде как… рядом. – говорит он и немного хмурит брови. Произносил ли Гаррет Уорд когда-то подобные слова? Судя по замешательству на его лице – нет.

– Ты за стеклом. – шепчу я.

– Нет. – продолжает с нажимом и более уверенно, словно взвесив каждое слово. – Я. Рядом.

– Спасибо. – его слова зажигают внутри меня маленький огонёк. Но его вполне достаточно, чтобы понять – я не одна. Но вместе с этим теплом приходит внутренний раздрай. – Как думаешь, мы выберемся отсюда? – спрашиваю я, скорее всего, желая, услышать утвердительный ответ, но это же Гаррет.

– Скорее всего нет.

– Ты не успокаиваешь.

– Если хочешь ложь, я могу и солгать, но не вижу в этом смысла. У нас по-прежнему нет никакой ценной информации. Мы даже не знаем, где примерно находимся.

– Код. Тот, что я записывала, он нам не поможет. В этот раз Рэй набирал другой, видимо, они его меняют каждый раз, когда открывается дверь.

– Возможно.

Опускаю взгляд на наши руки, которые по-прежнему находятся на стекле.

– Помнишь, когда мы были на Корву, по новостям показывали женщину, сестру баллотируемого в президенты Ростина Бэя?

Гаррет хмурится ещё сильнее и выдает:

– Гэйнор что ли?

– Ты её знаешь?

– Не лично, но да, знаю.

Не могу сказать, что я очень удивлена тому, что Гаррет знает всех чокнутых на планете Земля.

– Так вот, на красном этаже, находится комната, что-то типа операционной, там в капсуле лежит её мертвый ребенок. И, кажется, в его смерти она винит меня. Они брали мой костный мозг и что-то делали. Я не знаю, что именно, но…

– Что "но"?

– Думаю, они возомнили себя Викторами Франкенштейнами.

Наступает тишина. И буквально через десять секунд мы начинаем обсуждать бредовый бред.

– Они хотят оживить мертвое? – не веря, спрашивает Гаррет.