Квента. Финал

Глаза мужчины максимально распахнуты, он пытается оторвать мои пальцы от своей шеи, но я слишком жажду его смерти. За всё! За всех! За смерти дяди, Дерека, Челси, Клары и её брата, за то, что он сотворил с Рэем, за всех людей, что томятся в стеклянных клетках.

Моя ярость настолько сильна, что я перестаю дышать, слышать, видеть. Есть только он, я и моя всепоглощающая ненависть.

Сейчас я не защищаюсь, я хладнокровно убиваю человека и при этом не испытываю ни-че-го. Ни удовлетворения, ни отторжения.

Получив сильный удар под ребра, болезненно выдыхаю, но смыкаю руки ещё сильнее. Настолько сильно, что пальцы немеют. Сильный удар по лицу выводит меня из строя. Отрываю руки от Дельгадо и валюсь на пол рядом с ним. Сквозь пелену наблюдаю, как Рэй помогает ублюдку подняться, а после рывком поднимает и меня. Толкает к стулу, и я тут же падаю на него, хватая ртом воздух.

Рэй ударил меня, тем самым спас Дельгадо.

В бессилии прикрываю веки и сглатываю горький ком. Уверена, что больше меня к Дельгадо-младшему не подпустят.

Открываю глаза, и мой взгляд тут же цепляется за нож для открывания писем. Кому в двадцать первом веке нужен такой нож? Вот моя последняя надежда. Она лежит в центре стола и манит блеском стали. Из последних сил соскакиваю со стула и, запрыгнув животом на стол, хватаю нож. Мне нужна всего секунда на то, чтобы снова броситься на Дельгадо-младшего. Лучшего шанса у меня не будет. Замахиваюсь, и передо мной возникает Рэй.

– Не сопротивляйся. – говорит старик за моей спиной.

Лезвие замирает на расстоянии сантиметра от лица Рэя. Он стоит и даже не моргает. В его лице нет ни капли страха или злости. Из меня вырывается всхлип, такой громкий, что я хочу зажать уши. Рэй не предпринимает никаких попыток отнять у меня оружие или как-то усмирить меня. И тут я понимаю, что слова старика: "Не сопротивляйся" были сказаны вовсе не мне, а Рэю. И он послушно замер перед лицом смерти.

Я чуть не убила Рэя.

В ушах шум, перед глазами пелена. Фокусируюсь на Дельгадо-младшем. Он подходит к своему столу, наливает из графина воды и делает несколько мелких глотков, бросает на меня недоуменный взгляд и говорит:

– Ты что творишь?

– Убить тебя хотела. – хрипло говорю я.