Холод. 98 лет спустя

Ищу глазами того, кто ударил меня, и одним точным джебом разбиваю ему нос. Надеюсь, сломал. Но из строя я его точно вывел, примерно на минуту.

Прилетает удар слева. Уклоняюсь. Теперь двое против одного. Удар справа, подныриваю под руку брюнета и со всей силы бью его по почкам. Мне прилетает удар ногой под колено, присаживаюсь на пол и оборачиваюсь назад. Ловлю кулак нападавшего и выкручиваю его руку до хруста. Ой, переусердствовал. Ломать не хотел, но кто виноват, что люди такие хрупкие? В этот момент сзади на меня набрасывается ещё один.

Сука, это же тот, со сломанным носом. Быстро он пришел в себя. Зажимает шею в удушающем приёме. Другой, немедля, подлетает спереди и пробивает мне череду ударов в торс. Удар, удар, удар. Ещё один и ещё. Воздуха совсем нет.

Кажется, я проигрываю. Странно. Думал, будет иначе. Парень, что передо мной, останавливается, и в этот момент я отрываю ноги от пола и пинаю его в грудную клетку, он падает, и я со своей пиявкой, что прицепилась сзади, тоже лечу на пол.

От удара руки захватчика ослабевают буквально на мгновение, и это помогает мне вырваться. Скатываюсь с него и встаю на ноги. Трое лежат, но все живы.

Четвертый с трудом поднимается на колени. Из его носа хлещет кровь, но он ещё в строю. Молодец. Вот им и подкреплюсь. Делаю шаг в его сторону и краем глаза ловлю движение слева. Чёртов Дюк стоит по ту сторону клетки и целится в меня из пистолета. Срываюсь с места и запрыгиваю на четвертого, валю его на пол и нависаю сверху. Его взгляд красноречивей тысячи слов.

Он боится. Он в ужасе. Но стоит мне ещё ниже склониться к его лицу, как три пули прилетают в меня. Сука!

Вообще-то это больно и не по правилам.

Одна влетела мне в шею и прошла навылет. Это хорошо.

Вторая продырявила предплечье и тоже вышла с другой стороны. Это тоже неплохо.

Третья влетела в висок и осталась там. Это плохо.

Они снова меня убили.

Мрак. Темнота. Опустошение.

И всё это сопровождается немыслимой болью.

3. Удачи, малышка

Амели.

Всю дорогу до моего временного жилища Дюк читал мне нотации. Он строго настрого запретил общаться с Мором, подходить к нему и даже смотреть. Мне и без его наставлений страшно, но я понимаю, что старый добрый Дюк просто переживает.

– Комната будет разделена на две равные части. То есть по центру будет стоять решетка. Металлическая крепкая решетка. – продолжает Дюк.

– А можно мне туда не идти? – с надеждой в голосе спрашиваю я.