Грегорианец. Четвёртый

Не успел он спуститься до следующей площадки, как железная рука ухватила его за перевязь палаша и остановила.

– Стоять, тормози чутка, – одёрнул юношу Клерик, побледневший словно мертвец, – и под этим предлогом наскакиваете на меня, говорите «пардон» и считаете дело исчерпанным? Не совсем так, молодой человек. Не вообразили ли вы, что если господин Лау Вельер сегодня резко говорил с нами, то это дает вам право обращаться пренебрежительно? Ошибаетесь, молодой человек. Вы не господин полковник и мне нужно вас наказать, может выпороть для начала?

– Поверьте мне… – смутился Дартин, узнав Шосса, возвращавшегося к себе после врачевания, – поверьте, я сделал это совершенно нечаянно, и, сделав это нечаянно, я извинился, несколько привольно.

– Сударь, – парировал Шосс, выпуская из рук перевязь, – вы провинциальное быдло. Сразу видно, что прибыли в столицу издалека.

Дартин уже успел шагнуть вниз через три ступеньки, к гравиплатформе перехода, но слова Шосса заставили его остановиться.

– Слышь, уважаемый! – он резко обернулся. – Хоть я и прилетел издалека, но не вам учить меня хорошим манерам, предупреждаю последний раз.

– Хм. Кто знает! – пожал здоровым плечом Шосс.

– Н-да, если б я не так спешил, – продолжил Дартин, – и если б я не гнался за одним отморозком…

– Так вот, господин «пардонец», меня вы найдете, не гоняясь за мной, слышите?

– Где именно, не угодно ли сказать? Что из оружия берём и как разбираемся?

– Подле монастыря Рок.

– Во сколько?

– Около полудня. Плюс минус.

– Около двенадцати? Хорошо, буду на месте.

– Постарайтесь не заставлять ждать. В четверть следующего часа я вам уши на ходу отрежу.

– Прекрасно, – крикнул Дартин, – явлюсь без десяти двенадцать и проделаю тоже с вами, если опоздаете!

И вновь пустился бежать как одержимый, все ещё надеясь догнать незнакомца, который не мог отойти особенно далеко, так как двигался не спеша.

Но у выхода к уличным магистралям он увидел Басс, беседовавшего с караульным. Между обоими собеседниками оставалось свободное местечко, через которое мог проскользнуть единственный человек. Дартину показалось, что его достаточно, и бросился напрямик, надеясь как стрела пронестись между ними. Но парень не принял в расчет ветра.