Продолжай трогать меня

Только когда мой портрет начало поглощать пламя, почувствовала что-то сродни наслаждению, только с горьким вкусом. Ощущалась завершенность и начало перемен. Одновременно меня переполняла волнение, от чего сердце бешено колотилось. Я уничтожала картины, а меня уничтожали безумие и одержимость.

– Что ты делаешь? – послышался испуганный голос супруга.

Я повернулась, чтобы увидеть его панику, но вместо этого Эдриан смотрел на меня пораженно, так, будто не узнает. Он не бросился в агонии в кострище, а, как здравомыслящий человек, схватил огнетушитель и воспользовался им по назначению.

– Ты же могла спалить весь дом! – кричал Эдриан.

Хорошо, что мое безумие не подсказало облить мастерскую спиртосодержащим веществом, баночек с которым было полным полно в обители художника. Я подожгла лишь картины, и огонь не успел переместиться на другие предметы.

Эдриан потушил пламя, а на месте картин теперь остались обуглившиеся холсты. Затем он подошел ко мне, его белая рубашка была в черных пятнах, а на волосах устроился пепел.

– В кого ты превратилась, Доминика? – обратился ко мне мужчина.

Мне хотелось закричать: «В кого ты меня превратил!», но вместо этого я просто убежала, как девочка, пойманная в момент проказничества.

Мне было безумно обидно, что Эдриан даже не видит своей вины в происходящем, все списывает на мое помешательство. Но я не представляла, что стану такой, наш брак сулил лишь счастливые годы. Но мы были так влюблены, даже не представляли, что невзгоды и трудности осмелятся встать на нашем пути.

Я бежала по городу и не собиралась останавливаться. Тогда придется снова остаться наедине с собой, а мне осточертела моя компания. Может, пора прекратить быть жалкой и униженной? Взять себя в руки, в конце концов. Возможно, лишь потеряв Эдриана, я смогу обрести себя? Эта любовь превратила меня в безумную психопатку, и мне еще хватало здравомыслия понять, что оставаться такой я не хочу.

Прошла ровно неделя моего одиночества и страданий, прежде чем я смогла взять себя в руки.

Понедельник подарил мне новую надежду, но не на связь с Эдрианом, а на обретение новой себя.