Продолжай трогать меня

Над головой героини светился нимб, демонстрируя желание автора причислить сотворенную к лику святых. Волосы незнакомки закрывали лицо, но я была уверена, что Эдриан изобразил Алексис. И это говорило о его чувствах к этой девушке, мужчина рисовал только важных женщин: Кассандру, меня и теперь мать его предполагаемого ребенка.

Откладывать диалог с мужем больше не было смысла. Позвать его в галерею сама не могла, поэтому попросила коллегу позвонить за меня, сославшись на неизвестную ошибку в документах.

Встав эффектно возле картины супруга, ожидала, когда тот, наконец, объявится, и мы сможем расставить точки над «i».

– Я так понимаю, никакой ошибки нет? – раздался голос Эдриана, слегка осипший от волнения. Он оглядывался по сторонам, подсчитывая перед сколькими людьми сейчас состоится скандал.

– Ты рисуешь всех потаскух, с которыми спишь? – выпалила я, хотя изначально речь была совсем о другом.

– Придержи язык, Доминика! – зарычал господин, едва не шарахаясь от реакции посетителей выставки.

– Не собираюсь молчать, когда ты издеваешься надо мной, присылая на работу это, – демонстративно ткнула пальцем в холст, в тайне рассчитывая его проткнуть.

– Картинами занимается мой менеджер, здесь нет никакого умысла.

– Умысел в том, что ты рисуешь обожаемую Алексис! – я кричала, впадая в истерику.

– Перестань в очередной раз меня позорить. Картина написана задолго до появления Алексис в моей жизни.

– В нашей жизни, – сделала я поправку, – ты притащил эту проститутку в нашу жизнь!

– Когда-то ты была на том же месте, играя за деньги, – супруг бросил в лицо ужасную фразу и удалился прочь.

Глава 6

Как выяснилось, мне плохо удавалось бороться со стрессом самостоятельно. Все это время роль волшебного эликсира играл Эдриан, но теперь превратился в яд, который отравлял мой организм, все больше доводя до безумия.

– Да уж, Эдриан, однако, учудил номер, – покачала головой пораженная подруга, – та вертихвостка запросто могла обдурить его, а он и повелся, как наивный мальчик.

– Он всегда отличался доверчивостью, и эта детская непосредственность мне даже нравилась.