На ощупь

Кассандра тоже теряла самообладание и задавала все больше вопросов о смене моего настроения. Благо, мы не так далеко уехали от дома, и вернуться оказалось гораздо быстрее, чем приехать на тот чертов пляж.

– Эдриан, я требую объяснений! Мне нельзя волноваться. Хочешь, чтобы мы потеряли ребенка? – с беременностью Кассандра обрела еще один рычаг манипуляции и умело пускала его в ход.

– Ты никогда не рассказывала мне о своей матери! – я выпалил, не подумав, вновь поразив собеседницу сменой темы.

– Что ты хочешь знать? И к чему вообще эти вопросы?

– Ты знала, что у моего отца был с ней роман? – не знал, правильно ли было вываливать всю эту информацию вот так, но не мог больше держать нервы в узде.

– Конечно, нет! Откуда мне было такое знать? –

Кассандра выглядела оторопевшей: либо она искусно играла, либо мы оба оказались частью чьей-то постановки.

– Даже если у них был роман, почему это так тебя задело? – спросила возлюбленная, как только вновь обрела дар речи.

– Потому что вокруг наших семей слишком много случайностей! И одна из них, что твоя мать погибла в пожаре! Ты никогда не рассказывала подробности…

Я не успел договорить, как заметил на щеках Кассандры поток слез.

– Что ты хотел услышать? Что я потеряла мать в пять лет? Или что я своими глазами видела, как здание полыхало, а голос матери был слышен всей округе? Она горела заживо! И никто не мог ее спасти! – всхлипы Кассандры заставили почувствовать себя подонком.

Я не мог отвести взгляд от пожелтевшей бумаги со статьей и фотографией маленькой Кассандры, оказавшейся в агонии происшествия. Бедная маленькая девочка. Сколько ей пришлось пережить, а я бережу раны, выворачивая все наизнанку.

– Прости…– я извинялся не за то, что не бросил расследование, а за слепое недоверие и мысли об участии во всем этом Кассандры.

– Ты хотел сделать мне предложение сегодня? – немного успокоившись, спросила возлюбленная.

Я кивнул: отрицать данный факт казалось бессмысленным.

– Как ты мог снова уйти в паранойю и передумать! – в миг из тихой девушки Кассандра превратилась в фурию.

Она начала в своей привычной манере швырять все попадающиеся под руку предметы. Одна граненая статуэтка задела меня, разрезав щеку и пролив кровь на ворот белоснежной рубашки.