Кассандра и Блэр в объятиях снежной бури

Сбежав от влюбленной парочки, я устроилась на самом дальнем поваленном бревне и глотала свой ужин вместе с горькими слезами. Азалия. Бывшая возлюбленная Ириса. И вот им посчастливилось снова обрести друг друга.

Ко мне вдруг неожиданно подсел Захари. Лицо, скорее всего, раскраснелось из-за слез, и это навело целителя на неправильные домыслы.

– Ты вся горишь! – воскликнул он, коснувшись моего лба, – Наверное, у тебя лихорадка.

– Не беспокойся, это из-за супа, – соврала я, а взгляд предательски скользнул в сторону воркующих Ириса с Азалией.

Захари тоже посмотрел в этом направлении и, кажется, обо всем догадался.

– Жаль подруга, я не лечу от сердечной лихорадки, – сочувственно усмехнулся целитель.

Привал пилигримов затягивался. Разведывательные группы совершали небольшие вылазки, изучая местность, меня в них Каэль пока не включал, чтобы не возникло лишних вопросов, с чего такое доверие к новенькой. Малая часть пилигримов меня вспомнили, но для большей – я оставалась подозрительной чужеземкой.

Мне отвели роль швеи, и целыми днями штопала порванную форму странников. Это было нудное монотонное занятие, хорошо хоть Захари развлекал ворчливыми разговорами. Преимущественно целитель бранил эльфов, испытывая к ним особую неприязнь. Так мы и работали весь день бок о бок: я – с иголкой в руках, он – изготовляя оздоровительные снадобья.

– Смотри-ка, явился, не запылился! – фыркнул Захари.

Я подняла голову и увидела вернувшуюся из похода группу под предводительством Ириса. Его сразу окружили здешние, интересуясь подробностями операции.

– Ставлю миллион фалерцев, что всю работу проделала Азалия, а лавры, как всегда, достанутся этому Нарциссу! – проворчал целитель.

Я прыснула, позабавившись, что юноша назвал Ириса прозвищем, которое и сама когда-то использовала. Как много времени прошло с тех пор. Казалось, все неурядицы между мной и полуэльфом разрешились, но вот мы снова не можем быть вместе.

– Почему такая предвзятость к Ирису? – задала вопрос.

– Меня раздражают те, кто считает, будто все должны их любить. А, если естественным путем добиться расположения не удается, начинают применять всякие приемчики. Их раздутое чувство собственной важности не способно принять, что кому-то они могут просто не нравиться.

– Ты его плохо знаешь, чтобы судить, – защитила я полуэльфа.

Мне были известны недоброжелатели Ириса, и их неприязнь носила взаимный характер.