Сирена. Сопротивление

Почти сразу он с теплотой обхватил меня руками, и оставалось только радоваться тому, что мы так легко помирились.

– Дес, спасибо, что привела меня в чувства, – неожиданно заговорил брат.

Я отстранилась и вопросительно глянула на него: понимает ли он, что я, словно выжила из ума, оскорбила и толкнула его?

– Не знаю, почему мне не пришло в голову дослушать, – продолжил Алли. – Мы оба знаем, что от нас что-то скрывают, но в ту минуту… Даже мысли не возникло, что это может быть куда важнее сиюминутного желания наесться сладкого.

– Что ты говоришь? Это нормально, что ты не стал подслушивать. Ты прав. Нас так воспитали. Прости, что сорвалась на тебя.

Я взяла Алли за руку, и он улыбнулся своей привычной успокаивающей улыбкой, но щеки мои продолжали гореть от стыда. Брат заметил это и на мгновение усмехнулся, а потом сжал мою руку покрепче и предложил отправиться домой.

Мы шли по густому лесу и уже почти забыли о случившемся, но озадаченный вид Фортуны – одной из Матерей, внезапно возникшей на нашем пути, – заставил вспомнить каждую секунду, старательно стираемую из памяти.

Фортуна не сразу заговорила. Ее взгляд перемещался от меня к Алли и обратно, но остановился все-таки на мне.

– Дестини, мне нужно, чтобы Алли пошел со мной. Нам с ним необходимо серьезно поговорить. Не возражаешь?

В голове возникли те же привычные мысли: опять тайны.

Мысли мыслями, а ответ из моих уст соскользнул совсем иной. Он больше соответствовал воспитанию.

– Конечно.

Едва я успела согласиться, как Фортуна безмолвно отвернулась и направилась в ту сторону, откуда пришла. Мы с Алли обменялись короткими взглядами и он, выпустив мою руку, отправился следом за Матерью. Я продолжала смотреть им вслед, пока знакомые силуэты не скрылись в зелени.

Родители вместе с братьями исчезли на несколько мучительно долгих часов. Отсутствие это продолжалось до самого вечера. Когда же они вернулись, я поняла: томительное ожидание было блаженством по сравнению с чувствами, пронзившими сердце при виде братьев.

Их лица отражали лишь одну эмоцию. Трудно описать какую. Я ни разу не видела подобного. Это было что-то похожее на шок: когда взгляд становится туманным, и человек медленно понимает то, о чем говорят вокруг; по выражению лица видно, что мысли сфокусированы на чем-то одном, и внимание невозможно переключить ни на что другое.

Таким вернулся и Алли.

Поначалу он не отзывался на собственное имя.