Исцеление. Однажды ночью ты умрешь от удушья собственных сожалений

Он перебинтовал мне ногу и помог дойти домой, а еще подвез меня только что… а еще взял мой номер и дал мне свой.

– Ты хоть дыши при рассказах о своем Марке. В первые минуты нашей встречи я не очень-то хотела слышать о нем. – Скрестила руки на груди Дана.

– Но ты же сама спросила…

– Все, забудем. – Перебила она меня. – Теперь расскажи, что там про увольнение ты бормотала с утра?

– Для начала сядем и выпьем кофе, а то кое-кто не дал мне выспаться в мой выходной день.

– У тебя там при падении и голову затронуло? Я не люблю кофе, ты забыла? – Очень возмущенным тоном сказала Дана.

– Да как-то машинально уже сделала кофе, прости. Сделать чай? – Нужно было выходить из неудобной ситуации.

– Нет, хочу какао. – Отрезала Дана.

Это что, новая мода пошла на какао?

– Я сделаю…

– Иди сядь за столик, я сама сделаю. – Наконец-то улыбнулась Дана.

Что с ней не так, такая раздражительная. Она была в поездке, в которую так захотела, может, что-то пошло не так…

Дана села за столик напротив меня.

– Ну, рассказывай. Всегда жду твои истории с нетерпением. Мне было очень интересно, что произойдет пока меня не будет.

– Это будут печальные истории, приготовь салфетку. – Сказала я.

– Я не буду плакать. – Ответила Дана.

– А я буду.

Я рассказала ей все начиная с этого придурка и его контракта, и заканчивая двумя своими увольнениями в один день.

– Боже, ты потеряла две работы в один день. Как у тебя это выходит? – Я сердито посмотрела на Дану. – Меня всего пару дней не было, нельзя тебя оставлять, нельзя.

– Я не знаю, что делать, нужно опять искать работу… – Стала я плакаться подруге.

– Найдешь, но, думаю, тебе стоит отдохнуть несколько дней, в связи с твоей пострадавшей ногой.

– Да, отдых явно мне не помешает.

– Значит, тот парень все-таки не забыл и написал контракт? И теперь два месяца ты в его подчинении будешь выплачивать долг? – Ее глаза мигом загорелись, когда она заговорила об этом.

– Дана, меня уволили с двух работ, а тебе все не терпелось поговорить об этом придурке? – Теперь в возмущении была я.

– Ну что такого, работа – это неважно, найдешь ты еще сто этих работ, а вот судьба одна-единственная.

– Что ты мелешь? Какая судьба?

– Ну как какая, твоя единственная. – У Даны поднялось настроение. – Так что, рассказывай, он не звонил, не давал тебе поручения?

– Нет, и надеюсь, он все же забудет об этом.

– О надругательстве над туфлями не так просто забыть. – Начала она хихикать.