Личное дело

– Можешь звать меня Ли, – говорит она, и меня окутывает теплотой от перспективы называть ее хоть как-то, в то время как я был уверен, что никогда не увижу ее снова.

Ли. Мой мозг неистово пытается увязать односложное имя с рекламами размером с целые здания и бесконечными – так их много – тоннами фотографий со всех возможных ракурсов, которые я поглощал глазами.

Ли. Как в названии только что анонсированного пятого студийного альбома Лианны Смарт. По неподтвержденной информации – более зрелого. И…

Черт.

– Пабло, – говорю я и пожимаю ей руку. Ладонь холодная. Я неохотно отпускаю ее. – Только не думай, что родители хотели, чтобы я легко отделался. Имя – Пабло Неруда. Фамилия – Райнд.

– В честь поэта?

Обычно я опасаюсь этого вопроса. Люди, которым знакомо это имя, просят меня прочитать что-то из его стихотворений, словно это как-то приблизит их к покойному чилийскому поэту, лауреату множества премий. Но опять же, я счастлив, что Лианна – Ли – его знает.

– Ага, – говорю.

– Боже. Немного сопливо. – Не скажу, что она неправа. – Так, погоди, – говорит она. – Мне тогда называть тебя Пабло Неруда?

– Нет уж. Паб сойдет.

– Значит, Паб. – Она улыбается глуповатой улыбкой.

Под курткой у Ли желтый свитер, как у Большой Птицы из «Улицы Сезам».

– Итак, Паб, – говорит она. – Чем занимался?

– Стоял вот на этом самом месте с тех пор, как ты ушла. Размышлял о смертности и доле людской. А по окончании смены у меня просто отрубается питание.

– Я раньше так и думала о взрослых, – говорит она. – Ты когда-нибудь видел такие детские книжки про деревенских животных? Там была еще кошка-почтальон. «Скарри-таун»?

– «Скарри-таун»! – Я пытаюсь вспомнить. – Это не там ли были лев и червяк в шляпах?

– Да! – говорит она. – Я думала, учителя так и живут в школе, а священник моей бабушки – в церкви.

– А где им еще жить? – Я представляю себе Ли в детстве. Такое же лицо сердечком. Та же серьезность.

– А потом я попала на телевидение, – продолжает она. – И оказалось, что те, кого ты видишь на телешоу и в фильмах, на самом деле скучные реальные люди низкого роста, а у некоторых на удивление отвратительно пахнет изо рта.

– Наверное, это еще одна причина не работать в «тридцатимильной зоне»[18 - TMZ (англ. thirty-mile zone) – студийная зона радиусом в 30 миль в Лос-Анджелесе.], – говорю я, не в силах перестать улыбаться ей.