Загадка «Пурпурного императора»

Ей определенно не понравилось выражение физиономии Джона, который с хитрым видом заглядывал ей в лицо, когда принес стакан чего-то, по-видимому лимонада, и тарелку с маслом и толсто нарезанным хлебом, к которым она не смогла притронуться. Однако ее мучила жажда, и леди Маргарет быстро поднесла стакан к губам, но тут же с содроганием поставила его обратно, почувствовав запах крепкого спиртного.

– Тетушка, я ничего не хочу, только лечь спать.

– Чепуха, моя девочка, ты выпьешь все до дна, – последовал ответ.

– Нам лучше поторопиться, – многозначительно произнес Джон, и даже усталый ум леди Маргарет уловил странность этого замечания, исходившего от дворецкого ее тети.

Озадаченно нахмурившись, девушка сделала большой глоток, затем побежала вверх по лестнице, задержавшись на нижней площадке только для того, чтобы взять свечу.

– Спокойной ночи, тетушка, – крикнула она украшенной драгоценностями и нарумяненной фигуре, стоявшей внизу.

Слегка кивнув, она исчезла, и оставшиеся услышали ее легкие шаги на втором пролете лестницы. Через мгновение раздался щелчок закрывшейся двери. Леди Маргарет легла спать.

Вздох облегчения сорвался с губ мисс Чейн, и она обменялась со своим слугой многозначительным взглядом.

– Пришли к ней Эгги, – приказала она, – и не забудь запереть ее. – С этими словами она повернулась на своих высоких каблуках и с трудом проковыляла обратно в столовую.

Были то последствия путешествия или, что более вероятно, крепкое спиртное в ее лимонаде, но леди Маргарет спала необычайно крепко до самого полудня, пока ее не разбудило бесцеремонное вторжение женщины под именем Эгги.

Леди Маргарет подумала, что это очень странная горничная: с неухоженными волосами без всякой укладки и странно загрубевшими и перепачканными пальцами.

Ей не понравилось, как женщина посмотрела на нее, когда поставила на стол чашку жидкого чая и несколько толстых ломтей хлеба с маслом.

– Вот вам, мисс… то есть леди, – сказала она в резкой манере кокни, отчего леди Маргарет, привыкшая к мягкому чистому французскому языку добрых монахинь собора Парижской Богоматери, невольно поморщилась. – И чем скорее вы встанете и займетесь собой, тем будет лучше, – продолжила женщина, обращаясь скорее к себе, чем к девушке. – Я ухаживать за вами не собираюсь.

– Хорошо, хорошо.