По следам Драула

 – Он с удовольствием откусил кусок и протянул мне кувшин с соком. – Знаешь, ты с нами уже треть года почти. Все хотел спросить, как тебе живется среди чужаков?

– Вы не чужаки. Иногда мне кажется, что и я уже не чужак вам, и даже если это чувство обманчиво, радость от него настоящая. Здесь я чувствую себя собой. Я не Рех, не исследователь, не чей-то сын. Я это я. Садовник, ремесленник. Я столько узнал о себе за три месяца с вами, сколько не узнал бы и за всю свою сознательную жизнь. Как после этого я могу считать вас чужаками.

 – Мой ответ ему явно был приятен, а главное в нем не было ни капли лести или лжи.

– Я рад, что ты так о нас думаешь. Но все же тебе нелегко пришлось, и это не то, что можно отрицать.

– Вы все были добры ко мне. Кормили, дали комнату и возможность отплатить работой. Никто не сказал мне ни единого дурного слова, даже когда я работал из рук вон плохо или учинял погром.

– Да, работник из тебя, прямо скажем, не очень. Особенно строитель ты никудышный. Часто вспоминаю, как ты провалился через крышу Лиры и проломил в её доме пол, смеху было на месяц вперед.

– Еще бы. Но даже тогда, вместо того чтобы сразу заругать, Лира сперва осмотрела меня, обработала царапины и накормила. Добрая женщина. Да и муж её помогал мне потом с крышей, объяснил все ошибки и хитрости. И дочь их, Джина еще несколько дней потом справлялась о моём здоровье. Мне хорошо среди вас.

– Не думаешь остаться? – Старик забил свою трубку и пихнул мне в руки мешочек с табаком.

Два клубка дыма наперегонки помчались в небо, а мы сидели на земле и наблюдали. – Мог бы стать одним из нас, взял бы в жёны Дрину, глядишь, я бы и дедом успел побыть хоть сколько-нибудь.

От его слов дым застрял в легких, и старику пришлось долго хлопать меня по спине, прежде чем дыхание вернулось в норму.

– О чем ты, старик? Неужели можно единственную дочь отдать неизвестно за кого, да еще за чужака.

– Да я, сперва, пошутить думал, а теперь уже уверен в своих намерениях. Я хоть и старый, и вижу хуже, но не совсем слепой.

 – Он пропустил пальцы сквозь седую бороду, причесывая ее. – Да и по тому, как ты переживаешь сейчас о её судьбе, понятно, что ты о ней заботишься.

– Это, конечно так, – к лицу подступил жар, – но я старался думать о ней как о дочери того, кто меня приютил.

– Она у меня красавица, и готовит вкусно, и знает много. Да и сильная довольно, что телом, что духом. А тебе такая и нужна, чтобы глупостей не натворил.