По следам Драула

По воде пробежала рябь от касания моей руки, и я тут же её одернул.

Вылив на голову остатки воды из кружки, и вернув её на законное место, я отправился спать. Если верить Мидри, завтра предстоял тяжелый день. Но сон не шел. Слова старика так крепко засели в голове, что стоило закрыть глаза, их застилала кровавая пелена. Передо мной проносились сцены битвы, льющаяся кровь и гибнущие от рук собратьев люди.

Поднял меня сам старейшина рано на рассвете и сунул в руки мой дневник.

– Мы уходим сейчас, путь не близкий.

Спросонья я не смог ни слова сказать. Но поспешно оделся, забросил в заплечную сумку дневник и пару карандашей и вышел на крыльцо. Возле него уже стояли три привязанные лошади. Видимо, две для нас, а третья была нагружена чем-то, но я не смог понять чем. Груз был перемотан тканью. Сам Мидри уже сидел в седле.

– Надеюсь, это не первый раз, когда ты поедешь верхом? Иначе мне будет весело всю дорогу.

Хотелось бы мне ответить, но пересохшее горло не издавало внятных звуков.

Из-за спины кто-то протянул мне кружку с соком, и я поблагодарил, перед этим жадно её осушив. Моим спасителем оказалась Дрина. Она вышла, чтобы проводить нас и пожелать удачи.

– Отец бывает несносным, но таков его характер, будь терпелив с ним.

Девушка одарила нас теплой улыбкой и помахала на прощание.

Наш путь лежал вглубь леса. В самую чащу, по известной лишь старейшине дороге. Через пару часов мы, наконец, устроили привал, чтобы позавтракать.

– И ты даже не спросишь, куда мы направляемся? – Он оторвал ломоть хлеба и протянул мне. Из еды у нас было то, что легко можно было бы съесть даже на лошади. Хлеб, густое масло из коровьих сливок, вяленое мясо, овощи.

– А зачем? Либо я сам все увижу позже, либо это приведет меня к очередным знаниям, которые выбьют меня из колеи.

– Ты лишил всю нашу поездку интереса, знаешь об этом?

Я принял кусок хлеба и густо намазал маслом. Местное мясо намного вкуснее того, что можно найти даже у лучшего городского мясника.

– Иногда вы ведете себя как ребенок, знаете об этом? – Передразнил я старика.

– Все в деревне для меня как родные дети. И теперь ты не исключение поэтому будь добр, потерпи уж старика еще немного.

Слова были сказаны с такой легкостью и теплотой, что достигли меня.