По следам Драула

Едва ли их наберется больше десятка. Немного больше тех, кто слышал о подобных случаях. Но о последствиях попадания воды в организм знал каждый человек. Кто-то из страха перед безумием предпочитал не купаться вовсе. Другие надевали в купальню специальные маски, закрывающие нос и рот, с длинной дыхательной трубкой, которая выходила за пределы купальни.

Здесь же люди будто и не боялись воды. Дети резвились в клубах пара. Женщины готовили в воде жидкую еду. Никто не боялся обезуметь. Все здесь уже были безумны, по моему личному мнению, либо хранили от мира великую тайну, вернувшись с которой я мог бы изменить все наше представление о жизни.

Меня дважды за сегодня спросили, с чем я пришел, но ответа мне и самому не известно. Я не желаю зла этой милой деревушке, но и добра я не несу. Здесь меня держат жадность и амбиции, но никак не добро или зло. Я хочу остаться в истории, хочу изучить этот мир, понять его. Я хочу облегчить жизнь своего народа, избавить их от страха и предрассудков. Хочу постичь причины и следствия всего, до чего дотянется моя мысль.

На закате Дрина вернулась ко мне и проводила к старейшине, сказав, что дальше женщинам нельзя присутствовать.

Пара десятков мужчин стояли вокруг потухшего костра. Котел лежал рядом, опрокинутый на землю. Перед ним, на земле, сиял белизной обнаженный олений череп.

Старейшина воззвал к самому старшему мужчине племени и из-за моей спины появился утренний гость. Он вышел в центр круга и встал перед черепом на колени.

– Сегодня, – начал Мидри, – нас покидает старший сын Инджен.

Старейшина обратился к мужчине.

– Сегодня тебе предстоит умереть и воссоединиться с Кровавой луной. Сегодня тебе предстоит уснуть сном мертвеца на сотню дней. Готов ли ты, старший сын Инджен?

– Я готов.

На небо медленно, одна за другой взошли три луны. И стоило Кровавой подняться на небосвод, как рога засияли. Не так, как прошлой ночью, не блекло и едва заметно. Они засияли как сама луна, распространяя свет вокруг себя, на много шагов вперед.

– Отбрось людское и собственное. – Приказал старейшина, и мужчина послушно отбросил одежду и украшающие его руки браслеты. Почти в то же мгновение на него набросили черную мантию. Настолько черную, что сам её цвет казался ненастоящим.

– Протяни руки. – Снова раздался командирский тон. И мужчина так же покорно протянул руки и принял в них еще горячий, судя по всему, череп.

– А теперь прими посвящение.