Энохиан

Я чувствовала, как у меня трясутся руки, а внутри все сжимается. Так было всегда, когда мне приходилось общаться с теми, кого я совершенно не знаю, хотя внешне я и была спокойна. Знаешь, что? – спросила я, демонстративно садясь за его парту. – Потерпишь. Учитель зашел в класс и поприветствовал учеников. Ты можешь пожалеть о своей дерзости, – зловеще прошептал Тейт почти у самого моего уха. Я постаралась придать своему лицу самое спокойное выражение, на какое только была способна. Неужели? Тейт улыбнулся едва заметной улыбкой дьявола, приподняв всего один уголок губ, а затем его рука взметнулась вверх, привлекая внимание учителя.

У меня в животе все скрутилось от неприятного предчувствия. Да, Тейт? – немного удивленно спросил учитель. Мистер Форд, – с ангельским видом проговорил Тейт. – У нас в классе новенькая, и я уверен, что многим будет интересно, если она немного расскажет о себе. Я замерла, словно громом пораженная. Все ученики повернулись в нашу сторону и уставились на меня так, словно я была дикой зверушкой в зоопарке. Мысленно я уже видела, как расчленяю тело Тейта. Да, пожалуй, мы можем себе позволить выделить на это немного времени, – дружелюбно улыбнувшись, сказал мистер Форд. Он казался приятным пожилым мужчиной в аккуратном костюме, с пивным животом и седыми волосами. – Прошу, выходи, дорогая. Я словно приросла к месту, но тут Тейт подтолкнул меня локтем в бок и, подмигнув мне, снова дьявольски улыбнулся. Бросив на него убийственный взгляд, я встала и прошла по ряду к доске с видом приговоренного к смерти узника Тауэра. Встав у доски, я заметила, как Тейт поднял в воздух два больших пальца с нахальной улыбкой. Мне захотелось показать ему ответный жест, но думаю преподаватель этого не оценил бы. Ну, – взяв себя в руки, пробормотала я. – Меня зовут Мэри Озборн. Я из Лос-Анжелеса. Пожалуй, это все, что им нужно знать обо мне. В конце концов, я всю жизнь прожила в тени и вполне была довольна этим. Излишнее внимание со стороны людей меня раздражало. А почему вы переехали из Лос-Анжелеса в нашу глушь? – спросил парень, сидящий за второй партой во втором ряду. Он был брюнетом с грубоватыми, но вполне симпатичными чертами лица. Его вопрос не звучал грубо или надменно, скорее, в нем сквозило искреннее любопытство. Я мысленно подбирала нужный ответ. Я хотела, чтобы в нем была доля правды. Маме захотелось более спокойной жизни, и ваш город показался ей подходящим для этого, – ответила я, сосредоточившись только на этом парне.