Энохиан. Крик прошлого

Я знала, что последует за этими шагами.

Они называли это лечением. Я же считала пыткой. Для всего мира люди, запертые здесь, всего лишь балласт. Ненужный мусор. Родные и близкие запирают в подобных местах тех, кого не в силах понять, и с радостью забывают о нас. Порой я была даже рада, что не помню своего прошлого. Это было что-то вроде небольшой мести, суть которой заключалась в следующем: если обо мне забыли они (то есть моя семья, если она, конечно, существовала), то я тоже о них помнить не буду. Так было проще притворяться, будто прошлого у меня вообще нет.

Что по ту сторону от решеток у меня нет семьи, друзей или любимых, к которым мне бы хотелось вернуться. Уж лучше думать, что ты одинок, нежели осознавать, как сильно ты безразличен людям, которые заперли тебя в этом месте.

Крики резко оборвались, и на смену им пришли звуки ударов. Санитары добрались до своей цели и теперь прописывали ей особое «лекарство». После подобного лечения нам часто приходилось просить помощи не только у психиатров, но и у травматологов, хирургов, а порой даже патологоанатомов.

Я слышала хриплые женские крики, которые прерывались новыми ударами, и в моей памяти, словно яркие огоньки, вспыхивали какие-то образы. Вот только они гасли так быстро, что я не могла рассмотреть ни одного из них.

– Хватит! – умоляюще закричала душевнобольная, чей голос я даже не узнала. – Прошу! Остановитесь!

Яркая вспышка света. Кто-то падает и кричит мне бежать, как можно быстрее. На меня накатывает паника, и я вжимаюсь спиной в дряхлый матрац, прижимая ладони к голове.

Что это было? Откуда взялись эти образы? Реальны ли они? Что, если это всего лишь шутки искалеченного сознания?

Новая волна криков снова доносится из-за тяжелой железной двери, которая отделяет меня от всего мира. Резкий звук удара, и чье-то тело падает, а одновременно с этим звуком в моей голове снова просыпается что-то страшное. Это заставляет меня вскочить с кровати и, забившись в угол, схватиться за голову. Я начинаю раскачиваться туда-сюда, прижимая к груди колени.

– Я не хочу этого помнить, – словно давно забытую молитву, тихо повторяю я. – Я не хочу этого помнить. Я не хочу этого помнить.

– Каталина! – зовут голоса внутри моей головы.

– Я не хочу этого помнить, – отвечаю я им и самой себе. На глаза наворачиваются слезы, вызванные паникой, отчаяньем и болью, источник которых мне неизвестен. Я затыкаю уши руками, а пальцы с силой тянут за растрепанные волосы.

– Каталина Ботрайт! – зовут они меня.