Гость

По правде говоря, я положила на него глаз с того самого дня, когда бабуля Хеджпат застегнула замочек цепочки на шее моего братика.

– Следите, чтобы Томас всегда его носил, – сказала она маме. – Никогда не снимайте его. Мальчик должен есть и спать с медальоном на шее. Даже когда вы купаете его, убедитесь, что медальон крепко застёгнут. Это убережёт его от сглаза.

Положив костлявую руку на голову Томаса, бабуля добавила:

– Пусть Добрый Народец из леса ищет радость в других местах и забудет про этого несчастного уродливого мальчугана.

Я глядела на бабулю из моего тёмного угла, не пошелохнувшись и не проронив ни звука. Мне было страшно смотреть на неё, но она притягивала к себе взгляд, словно злобный василиск. Её седые волосы были всклокочены и давно не чёсаны. Из спутанных прядей торчали сухие веточки и листья. У неё были длинные жёлтые ногти, острые, как когти ястреба, а глаза так глубоко запали в глазницах, что вы бы никогда не определили их цвет.

Одни люди говорили, что старушка была целительницей, другие – что она колдунья, но все в деревне соглашались с тем, что ей ведомы колдовство и заклинания и что в полночь она бродит тропинками Мирквуда.

Внезапно бабуля повернулась ко мне:

– Почему ты дуешься, девочка? Я вижу твои хитрые глаза, слышу биение твоего ревнивого сердечка. Медальон предназначен твоему брату. Тебе он не нужен.

Она говорила так, словно я была дрянной девчонкой, плохой сестрой, никчёмным созданием, которому нет доверия.

– Ты опозорила меня, Молли, – сказала мама, когда бабуля ушла. – Я учила тебя улыбаться и делать реверанс, когда ты видишь бабулю Хеджпат, ты же не сделала ни того ни другого. Что она подумает о тебе?

– Мне всё равно, что она подумает. Разве ты не слышала, что она сказала мне? Она была злой и грубой.

– Нет, это ты была злой и грубой. – Мама недовольно посмотрела на меня. – Надеюсь, ты не нажила себе врага в лице старухи.

– Мне всё равно, если даже и нажила. Я её нисколько не боюсь.

Обладай мама даром бабули Хеджпат, она бы знала, что на самом деле я страшно боюсь этой старухи. Я прекрасно знала, что должна быть вежлива с ней, но мой язык меня подвёл. Я высказала то, что было у меня на уме, а когда подумала о последствиях, было уже слишком поздно.