Квест

Вы ни разу не написали ни о политике, ни о кризисе, но Вас продолжают читать и читателей, я хочу сказать, у вас становится всё больше. С чем это связано, как Вы думаете?

– Ой, Артём! Давай сразу перейдём на «ТЫ», а то люди и правда, поверят, что мы с тобой познакомились за три минуты до эфира. Ну, вот скажи, какая может быть политика или биткойны? То, о чём ты говоришь, о финансах, о кризисе, о политике… Это всё – навязанные обществу, абсолютно ненужные обычному человеку темы. Но так проще всего управлять массами.

До какого-то момента никто из нас не задумывался о том, кто у нас премьер-министр или кто руководит пенсионным фондом. Мало того, я скажу, что лет десять-пятнадцать назад не все знали имя президента.

– Ну да, были и такие, которые вообще не знали о том, что в нашей стране есть президент. – Артём улыбнулся, и по студии, словно по команде, прокатилась волна смеха.

– Ну вот, я пишу о том, что мне интересно. И как оказывается, есть очень много тех, для кого людские ценности важнее всяких политиков.

– Понятно! Здесь мы поставим точку и резюмируем, что людские отношения, мечты, желания, музыка, спорт и многое другое для определённой и довольно массовой категории людей важнее предвыборных кампаний, сенсаций и политических интриг.

– Ну, да, как-то так.

– Спасибо, Влад. Вот всегда хотел у тебя спросить, а почему ты взял себе именно такой псевдоним?

– Ты сейчас о каком псевдониме говоришь?

– Ну… – Артём сделал вид, что что-то ищет в планшете, но на самом деле Влад знал, что это просто такой интригующий ход ведущих прямых эфиров, для завлекаловки, так сказать.

 – Владислав Феликсович – это понятно, а вот почему Бонье?

– Странный вопрос. – Влад улыбнулся. – Мой отец, Феликс Петрович Бонье был сыном французского военного фотографа-корреспондента эскадрильи «Нормандия Неман» Пьера Бонье, который во время Второй мировой войны умудрился соблазнить и женить на себе простую советскую девушку, ставшую в последствии моей бабушкой. Наверное, этот вопрос насчёт фамилии, а не псевдонима стоило бы задать именно моему деду, которого, конечно же, уже нет в живых.

Так что это так и останется для всех тайной, почему именно Бонье.

– Понятно, Владислав. Давай сейчас поговорим конкретно о твоей крайней книге…

– Артём, давай договоримся. – Влад не дал ему договорить и продолжил. – Я без предрассудков и не люблю это новомодное слово «крайний». Ведь, крайний – это тот, кто с краю. Даже в очередях мне не совсем понятен смысл этого слова.