До горького конца

 – Я едва не забыла с вами отца моего.

Настало утро. В опаловой колеснице явилась розовая Аврора, а в почтовой телеге мистрис Джемс Редмайн. Последняя прибыла в Брайервуд около завтрака, столичного завтрака, следовательно, встав необычайно рано и сделав в это утро сорок миль, чтобы быть дома до начала стирки. Вся поэзия прохладного старого дома исчезла с ее появлением. Бывают люди, которые всюду вносят с собой будничную атмосферу, разговор которых не интереснее таблицы умножения, а наружность обещает так же мало нежных чувств, как обертка от счетной книги.

Она машинально поцеловала племянницу, окинула глазами углы комнаты, опасаясь, что чистота недостаточно строго соблюдалась во время ее отсутствия, и только уже успокоившись на этот счет, устремила пытливый взгляд на лицо племянницы и объявила, что Грация «страшна».

– Ты, вероятно, просиживала целые дни в комнатах вместо того чтобы гулять каждое утро, – сказала она.

– Напротив, тетушка, я очень много гуляла, – отвечала Грация.

– Очень много? А наволочки? Кончила их?

– Почти кончила.

– Почти! Ты никогда не доделываешь до конца никакого дела. Вот что значит пансионское воспитание! У меня терпения не хватает смотреть на такие надувательства.

– Хорош ребенок, тетушка? – спросила Грация, надеясь дать разговору миролюбивый оборот.

– У него корь, – отвечала мистрис Джемс резко.

– Я никогда не видала такой сильной сыпи.

– Но он, надеюсь, скоро поправится, тетушка?

– О, он поправится очень скоро, но не приведи Бор, иметь дело с такими лентяйками, как эти месячные няньки. Если бы можно было воспитывать детей первый месяц посредством машин, это было бы большим облегчением для семейств. Что мистер Вальгри?

– Он здоров, тетушка. Дядя Джемс, вероятно, писал вам, что он уезжает.

– Да, писал что-то такое, но я ничего не разобрала. Твой дядя плохой писака. Когда же он уезжает?

– Сегодня, – вымолвила Грация, вынув из рабочей корзинки одну из злополучных наволок и разглядывая дыру.

– Сегодня! – воскликнула тетка. – Что-то уж слишком скоро. Впрочем, он платил аккуратно и может уехать когда ему угодно. Трудно найти другого такого спокойного жильца. И он доставил нам немало выгоды. Я положу от десяти до пятнадцати фунтов в сберегательный банк на имя твоего отца из денег, которые мы получили с него.