Последнее испытание

– Нападавший вам что-нибудь говорил? – спросила Мэйси.

– Схватил меня за горло и сказал, что убьет мою мать, если я закричу.

– Он еще говорил о вашей матери?

– Да, что-то об инвалидном кресле и о том, что нужно быть сильным, чтобы ухаживать за больным родственником.

Значит, он знал жертву и преступление не было случайным. Возможно, он наблюдал за ней много дней или даже недель, изучая распорядок дня, привычки и слабости.

– Как он себя вел, когда заговорил с вами?

– Поначалу нервничал. Я сказала, чтобы он уходил.

– Как он отреагировал?

– Это его взбесило. Он сказал, что он не слабак и знает, что делает. И все время оглядывался, будто что-то искал. Потом поднял с пола колготки и привязал мои руки к спинке кровати. А носки, которые тоже лежали на полу, затолкал мне в рот. Я заплакала, и он остановился. Просто стоял и смотрел на меня, как на какую-нибудь лабораторную крысу.

– Что было дальше? – спросила Мэйси.

– Он уселся на меня верхом и изнасиловал. Мне казалось, прошла целая вечность. Когда он закончил, я почему-то посмотрела на часы. Это продолжалось несколько минут.

– Он еще что-нибудь говорил?

– Надел штаны и как будто собрался уходить, но потом снова уселся на меня и обхватил пальцами шею. Сначала просто сидел, потом несколько раз передвигал руки.

– Не стал вас сразу душить?

– Нет. Он как будто пытался понять, как это делается. Потом сжал пальцы.

Воспоминания, даже пятнадцатилетней давности, расстроили Сьюзен. Мэйси не отличалась терпением, но в беседах с травмированными женщинами была готова ждать до скончания века.

Наконец Сьюзен покачала головой.

– Когда я вспоминаю ту ночь, меня многое бесит, но больше всего – это извинение. Зачем, черт возьми, он говорил, что ему жаль?

Кроу опустила штору.

– Причин может быть несколько. Это первый известный случай в серии его преступлений.

– Почему вы так решили?

– Он не принес с собой веревку. Переставлял руки на вашей шее. Извинился. Все указывает на человека, который делает что-то новое для себя.

– Но почему он сказал, что ему жаль?

– Возможно, насилие и для него стало шоком. Он мог фантазировать о чем угодно, но делал это впервые. Может, он действительно испытывал раскаяние…

– А перед другими он тоже извинялся? – спросила Сьюзен.