Последний сон

В тишине нашего дома легко расслышать происходящее на первом этаже.

– Он не испортился? – с сомнением спрашивает сестра, когда видит меня спускающейся по лестнице.

Как только переступила порог, она сразу же побежала к холодильнику – на каждый день рождения сестры я готовлю её любимый ореховый торт. Это стало чем-то вроде семейной традиции, и нарушить её всё равно что разрушить единство семьи.

– Нет, – отвечаю я, сжимая в руке маленький томик с рецептами. – Я не держала его в этой духоте, сразу положила в холодильник.

Дженис расплывается в улыбке и поднимает глянцевый пакет, который держит в руках.

– Я привезла нам вино, – она достаёт бутылку и рассматривает. – Каберне совиньон стэгс лип дистрикт. Угадай сколько стоит?

– Я в этом не разбираюсь, – пожимаю плечами я. – И сколько?

– Сто пятьдесят долларов!

– Сто пятьдесят… Откуда у тебя такие деньги?

– Я его и не покупала. Стащила из винного погреба родителей Роки, – торжественно заявляет Дженис.

– Он, конечно же, этого не заметил.

Схожу с лестницы и протягиваю сестре книжку, обвязанную подарочной ленточкой, которую нашла в мастерской мамы.

– Вау! – её глаза загораются, когда она видит обложку с аппетитным куриным филе. – Я уже говорила, что обожаю тебя?

– Очень редко, – усмехаюсь я.

– А к нам больше никто не присоединится? – сестра принимается раскладывать тарелки и бокалы на кухонном столе.

Я иду к шкафчику с журналами.

– Никто, кроме него, – выуживаю оттуда фотоаппарат.

Дженис тут же требует, чтобы я сфотографировала её с бутылкой вина, что не может не огорчать. Я хотела, чтобы первый снимок в день её рождения был наш общий. Но мне не привыкать, я занимаю очередь за бутылкой вина и смиренно жду. Щелчок, и одно место на плёнке принадлежит новому члену семьи – дорогостоящему алкоголю. Дженис обнимает меня за плечи и широко улыбается, когда я вытягиваю руку с камерой, чтобы заснять нас.

– Вам помочь?

Поверх руки, которая держит камеру, появляется белокурая голова с растрепанными волосами.

– Правда, я без подарка…

Дженис срывается с места, бормоча что-то про ещё одну тарелку и бокал. Я не опускаю камеру, а лишь разворачиваю её, чтобы запечатлеть на плёнке парня, который медленно спускается по лестнице. Он застывает от яркой вспышки перед тем, как свернуть за угол. Столб пыли поднимается в воздух со встревоженного граммофона.