Последний сон

Любопытство берёт верх, и я спрашиваю:

– А что это был за доктор? Почему он приходил?

Голос звучит неестественно, словно я сто лет решалась задать этот вопрос. Мама проходит на кухню, наливает стакан воды, осушает его и пару секунд вздыхает, глядя в одну точку. Всё это время я глазами очерчиваю каждое её движение, наивно ожидая, что мне вот-вот ответят. Секунду спустя она ставит стакан на подставку и направляется к лестнице. Не сказав ни слова.

Я смотрю на Дженис, а она даже не поднимает головы. Сестра буквально утыкается носом в тарелку и напоминает тот миф о страусах, согласно которому они прячут голову в песок.

Внутри разгорается столь ненавистная мне обида. Я даю ей просочиться во все уголки своей души, разрешаю направлять меня. Иду вслед за мамой, останавливаюсь у ступенек и говорю ей в спину:

– Ты можешь хоть раз ответить на вопрос? Почему ты всегда думаешь только о себе? Тебе было плевать на отца, ты никого не потеряла. Относишься к нам так, будто нас не существует, – я пытаюсь собраться с мыслями и подавить дрожь в голосе.

 – Этот дом построил отец, он не только твой, но и наш, и каждый из нас имеет право знать, кого ты сюда приводишь.

Моя речь обрывается. Я спиной чувствую молчание Дженис. С каждым словом я раскалялась всё сильнее. Мама стоит в двух ступеньках от скрипучей и, обернувшись, смотрит на меня сверху вниз.

– Этот дом – всего лишь ветхая дешёвая развалина, – с презрением говорит она. – Твой отец был последним ублюдком, а ты слишком на него похожа.

Весь мой пыл сходит на нет, а вопросы, роящиеся в голове, растворяются.

Я переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь сделать очередной вдох – чувство, словно меня с силой ударили в грудь, заставляет схватиться за основание поручня.

Любопытство потухает, а на смену ему приходит бессилие. По взгляду мамы можно сказать, что она сейчас преодолеет расстояние в пять ступенек и ударит меня или схватит ту вазу у двери и разобьёт о мою голову. Но она разворачивается и уходит. До меня долетает облегчённый вздох Дженис.

– Пережаренное, – выносит вердикт она, скрестив столовые приборы.

На следующий день в небольшом помещении, которое выделило для нас агентство ритуальных услуг, почти вся Хэндсом стрит собирается на похороны отца. Будет неправдой, если скажу, что не выглядывала бабушку в толпе гостей – я подскакивала каждый раз, когда подходил кто-то ещё. Но её нет, она не пришла, и я не знаю, придёт ли вообще.

Отца хоронят в закрытом гробу. Он заколочен гвоздями со всех сторон.