МОЯ НЕДЕТСКАЯ ДУША

После моих слов пыл Хадича-опы немного спал и, поняв, что со мной говорить бесполезно, она вздохнула:

– Ну, ты даешь. Ох, и мастер же ты говорить… Тогда скажи, чем нам теперь кормиться? – недовольно сказала она.

– Сестра, одна пиалушка муки не последняя, наверное, в нашей жизни? Неужели не стоят столько молитв и благословений одной пиалы муки?

– Ну ладно, хватит, – сказала Хадича-опа. – Тебе только слово дай сказать. Конечно, и папа, и мама нам дороги, но сейчас, когда у нас положение хуже нищих, надо прежде всего думать о себе.

Я выбежал на улицу. Увидев соседку Урингуль, которая старше меня на два года, спросил у нее, не приходил ли к ним старик-гадой, и что они ему дали. Она, улыбнувшись, ответила:

– Да пропади пропадом этот нищий. Это ему дай, то ему дай. В конце концов дали ему одну из двух лепешек, которые сами кушали. А вы что ему дали?

– Одну пиалушку муки.

– А что, у вас так много муки?

– Откуда? Кое-как соскреб последнюю муку со скатерти.

– А что теперь будете есть?

– Не знаю, а вы?

– Дома оставалось немного муки и толокно. Что-нибудь приготовим. Ты голоден?

Я хоть и был голоден, но ответил:

– Да не так. Утром аталу кушали. Ну, ладно. Я пойду.

– Не торопись. Возьми вот это.

– Что это?

– Кишмиш.

– Нет, не надо.

– Здесь немного. Половина тебе, половина мне. Очень вкусный кишмиш.

– Я не возьму. Я же не нищий-попрошайка.

– Я знаю, ты не нищий. Ты мой братишка.

– Ну, тогда давай.

Съедая по ягодке, я зашел к себе во двор. Хадича-опа, усердно размахивая кетменем в сарае, копала яму для замеса грязи, чтоб замазать наш старый тандыр.

Побежал к ней и, чтоб не ругала, начал подхалимничать:

– Что делаете? Давайте я помогу.

Хадича-опа еще не успокоилась:

– Что ты можешь, малыш, кроме как раздавать свое добро направо-налево.

Я не стал отвечать на иронию сестры. Но в свою защиту сказал:

– Урингуль-опа тоже не оставила без внимания гадоя.

– Какую же она проявила милость?

– Из двух лепешек одну пожертвовала.

– Они могут себе это позволить.

– Как это?

– У них отец есть.

Хадича-опа неожиданно заплакала. Ее слова меня тоже задели. Сильно тоскуя по отцу, не видя его даже во сне, от ожидания, усталости, голода, холода, безысходности я залился слезами. Хадича-опа, обняв меня, вытерла сначала свои, а потом и мои слезы.