Черви

Всегда ее такой считал Андрей, он любил ее, как любила Нина. Они оба лежали на траве на лугу, смотря на закат, все было прекрасно, пока эти сигареты не сделали из нее скелет и кожу. Пока не сделали ее старухой, пока она не умерла. Он ненавидел ее из-за этих сигарет. Андрей говорил ей не один раз. И что теперь стало со всем этим? Одна мертва, другой страдает. Вот и счастливая сказка для любящих людей.

– Пусть все будет проклято, – тихо, злобно сказал Андрей, вставая с колен. Мелкая дрожь пробежала по телу. – Ничего не может быть по-другому? Пошло все в задницу! – он чуть не упал назад, но удержал равновесие.

Его насиловал гнев. Подойдя к кресту, где была прикреплена фотография жены, он гаркнул прямо на нее: – Меня, меня надо было слушать! Думаю, ты не один раз жалела об этих сигаретках. Но зачем? Зачем мучить меня? Будь ты поумнее, я сейчас не страдал, а ты была бы жива, – он пнул крест слегка, а затем еще, еще пока не остановил самого себя. – Будь бы умнее ты! – слезы текли ручьями. – Всего этого можно было с легкостью избежать. Но нет! Ты ведь самая умная, черт тебя! А теперь где твой ум? Где он?! В твоей заднице. В твоей дырявой гнилой заднице!

Уходя с кладбища, Андрей кинул короткий взгляд на ее могилу и ничего не видел в ней кроме пустоты и печали. Сев в машину, он завел девятку, давая немного прогреться, включив радио.

Набирая скорость, все быстрее и быстрее стрелка спидометра быстро поднималась, 40… 60… 80… 100 километров в час. Машина летела. Мысли приходили и уходили одна за другой, но все это не имело никакого значения, потому что это лишь мысли одного человека, где прошлое стало настоящим, будущим и смыслом для существования.

Мальчику было приятно лежать на диване и слышать тиканье часов, почти как у себя дома в тепле и уюте. Он успел немного поспать, но этого было достаточно. Когда проснулся, он хотел взять свою любимую игрушку, но через пару минут после пробуждения он вспомнил, что находится не у себя дома, а у какого-то чужого злобного дяди. Его мать после того как поела, спала, храпя, как паровоз.

Делать было нечего мальчику, кроме того как лежать на диване, получая удовольствие, как казалось, от банальных вещей. Мир для него казался каким-то неизвестным и непонятным. Но иногда он предпочитал ничего не знать, что происходит вокруг него.

Зайдя в ванную комнату, Вася посмотрел на себя в зеркало. Он не узнавал прежнего себя. Он видел мальчика, у которого был тяжелый взгляд, худое лицо, покрывшееся прыщами.