Джуга. Книга I

В ее голове мысли боролись друг с другом. Сейчас решалось, какой судьбой она наделит своего ребенка, какую удачу принесет данное матерью имя, в какую сторону отклонится чаша весов его судьбы, уготовит ему жизнь тихое существование или вечную борьбу на передовой.

– Леночка, если ты еще не придумала, я зайду попозже.

– Нет, уже придумала.

Елена взглянула на ребенка. Он спал глубоким сном, сытый и довольный. – Борис.

– Борис?! Хорошее имя. Мне записать?

– Да, запишите, тетя Надя.

– А фамилия?

– Фамилия? – призадумалась Елена.

– Как? – спросила акушерка.

– Бронштейн! Брон–ште-йн, – по слогам произнесла Елена. – Борис Яковлевич Бронштейн.

– Борис Яковлевич Бронштейн, – записала акушерка аккуратным почерком и только затем удивленно взглянула на Елену и тихо вышла, не задавая никаких вопросов.

Елена задумалась: «Что я натворила? Даже возможности не оставила моему сыну для безмятежной жизни. Мало тебе того, что сама вынесла? Что это было, протест или готовность отстоять свое? Назло кому? Назло Якову или его отцу? – Лена вновь взглянула на ребенка, и ей показалось, что Борис улыбался, словно был доволен присвоенным ему именем и фамилией.

– Не у всех же одинаковая судьба. Каждый рождается со своей судьбой». Она закрыла глаза и попыталась уснуть.

Из дремы она вышла сразу, как только послышался звук открывшейся двери. В палату вбежала взволнованная Соня.

– Что ты натворила, Елена?

Елена улыбнулась.

– А что я натворила? – вернула она вопрос Соне.

– Почему ты губишь себя? И ребенка?

– У каждого человека своя судьба, – спокойно ответила Елена. – Если он силен и ему суждено остаться в живых, он выживет везде и всюду. Я просто дала ему то, что ему принадлежит. И еще отдам. Отдам все, что смогу.

Соня стояла с побледневшим лицом. Елена не знала, что через три месяца после рождения маленького Бориса расстреляют двоюродного брата ее матери, Бориса Бронштейна.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

23 ноября 1936 года улицы Москвы были сильно заснежены после обильного снегопада. Вечером стало холоднее. В дремучем Кунцевском лесу царил мороз и стояла ледяная тишина. Спокойствие природы нарушала одинокая машина, со скрежетом прокладывавшая себе дорогу посреди снежного покрова. Она двигалась к ближней даче. Наконец натруженный мотор взревел у ворот.