Илиади (Джуга 2)

На четвертый день мы были уже в Москве. Меня отвезли на Лубянку, в подземную тюрьму МГБ. Там я оставался два дня, и на третий меня отвезли в Подмосковье.

Лежал легкий белый снег, я до сих пор помню скрип снега под ногами по дороге в большой деревянный дом. Меня встретили два человека в штатском. Горел камин, было очень тепло. Конвоир снял с меня наручники и вышел. Мне предложили сесть.

«Знаешь, для чего ты здесь?»

Я, несколько придя в себя, попробовал пошутить:

«Наверное, вы хотели лично увидеть мою казнь, поэтому и перевели меня сюда».

Видно, после «спецов» и камер подействовала атмосфера камина, однако один светловолосый – видимо, начальник – сказал мне:

«Правильно, молодец, что угадал! Только есть и другой вариант – если все, что ты сделал и перенес, ты переоценишь правильно, у тебя есть шанс искупить свою вину».

Они долго со мной разговаривали, потом мы вместе пообедали, после чего мне дали комнату и велели отдыхать.

– Я тебя утомил такими подробностями, но я хочу, чтобы ты понял мои переживания, так как они предопределили мое будущее, – сказал старик.

Илья только кивнул в знак согласия – он не хотел, чтобы Иосиф прерывал свои воспоминания.

– На другой день пришел Александр Джуга, только тогда он не сказал мне свою фамилию. Он мне сразу понравился. Он сказал:

«Я наблюдал за тобой еще с того периода, когда ты учился в аспирантуре».

Потом он сказал мне такое, что я был поражен – мне казалось, что об этом никто не знает.

– Можно узнать, что он вам сказал? – впервые прервал его Илья.

– Он сказал мне, кто на самом деле был моим отцом. Оказалось, что еще до войны Джуга пытался со мной встретиться, но что-то ему помешало. Потом началась война, и ему стало не до меня. «А сейчас я случайно узнал твою историю за несколько дней до казни, и вот мы встретились», – сказал он.

Иосиф ненадолго остановился, вздохнул и посмотрел на Илью:

– Илья, я должен признаться, что меня околдовала его речь. Я и так уже был готов на все – если бы он сказал мне, чтобы я покончил с собой, я не моргнув глазом сделал бы это – настолько сильное впечатление он произвел на меня.

«Знаю, что ты хороший историк, любишь свое дело, знаешь языки и хорошо мыслишь. Было бы жаль, если бы такая голова гнила в земле. Ты мне нужен».

Я сразу же сказал, что сделаю все, раз я нужен, и добавил:

«Мои знания и жизнь, если понадобится, можете использовать, я на все готов».