Серьга всего одна

– Если в глиняную бутылку налить изысканного вина, она от этого не станет золотой, – невозмутимо ответила девушка, – а во втором, так же как и в первом, нет моей заслуги.

В этот момент вошла служанка.

– Светлейшая Раиса! – возвестила она.

Все поднялись, в том числе и Мирмах, которая прошла к двери, для того чтобы у входа встретить свою свекровь.

В полном молчании та вошла, тяжело опираясь на руку своей рабыни, прошла к софану и улеглась, показав всем расшитые узором подошвы своих туфель. К носку одной из этих туфель прикоснулась губами Мирмах.

– Как поживаешь, дочь моя? – спросила наконец княгиня.

– Счастлива тем, что дорогая матушка решила меня навестить.

Раиса сделала знак своей рабыне, и та начала овевать её мурухой. Все продолжали стоять, а княгиня, прикрыв глаза, полулежала на софане и, казалось, чего-то ждала.

В проёме двери показался высокий силуэт, и, тихо ступая, в комнату вошёл Харив.

Он сел на пол возле матери и, взяв обе её руки в свои, прижался к ним губами.

– Как здоровье моей единственной? – спросил он.

– Устала я. – Княгиня со вздохом открыла глаза и посмотрела на сына.

– Вы моё солнце, матушка! Разве может солнце устать дарить свет и тепло?

С улыбкой она поцеловала его лоб.

– Ты скоро станешь отцом. Я за тебя рада, сын мой, и надеюсь, что ты будешь гордиться своим сыном так же, как твой отец гордится тобой, – она сказала это громко, так чтобы никто из присутствующих не упустил ни слова, и добавила: – Только сегодня утром наш повелитель сказал мне, что ты его правая рука и он полагается на тебя во всём.

Князь уже давно не появлялся в покоях своей первой жены, она не только не могла поговорить с ним, но и не видела его по нескольку недель. Это была громко сказанная ложь, предназначенная для того, чтобы продемонстрировать своё влияние и уверенность в том, что именно её сын унаследует трон. Поговорив ещё немного с матерью, вельможный Харив ушёл. Служанки подали изысканные блюда и напитки. Отведав тариксели с сыром и отпив несколько глотков вина, Раиса поблагодарила невестку за гостеприимство, пожелала ей здоровья и удалилась, а гостьи развеселились.

Они отдавали должное вину и золотистым цирассам, вкушали зайетун и фаршированные алейнабы. Беседа, поначалу льстиво обращённая к их хозяйке, постепенно сдвинулась на более интересные темы. Приняв непринуждённые позы, женщины потягивали из трубочек Нинкаси и откровенно сплетничали обо всех, кого не было в этой комнате.