Крестики и нолики

Чего добиваются все нули и Кресты, которые думают, как мама? Чтобы у нас были разные страны? Разные планеты? Или им и тогда будет слишком тесно? Почему люди так боятся тех, кто на них непохож?

– Мэгги, если наш мальчик хочет чего-то достигнуть в жизни, ему придется ходить в их школы и учиться играть по их правилам. Ему надо всем этим овладеть – вот и все.

– И все?

– Неужели ты не хочешь лучшей жизни для своего сына? – Папа начал сердиться.

– Как ты смеешь задавать мне подобные вопросы? Если ты думаешь…

– Мама, все будет хорошо, вот увидишь.

Не волнуйся, – вмешался я.

Мама поджала губы, явно готовая взорваться. Встала и ушла к холодильнику. По тому, как она выдернула оттуда бутылку воды и захлопнула дверцу, я сразу понял, до чего она зла. Споры вокруг школы были первым случаем на моей памяти, когда родители ссорились. Мама скрутила крышку с бутылки и перевернула ее прямо над желтым расписным глиняным кувшином, который вылепила месяца два назад. Вода перелилась через края кувшина и выплеснулась на столешницу, но мама не убрала бутылку.

– Скоро ты решишь, что и мы для тебя уже нехороши. – Джуд пихнул меня в плечо для наглядности. – Смотри из ботинок не вырасти!

– Нет, не решит. Каллум, ты ведь постараешься примерно вести себя в Хиткрофте? – Папа сиял. – Ты же будешь в школе представителем всех нулей.

С какой стати мне представлять всех нулей? Почему нельзя представлять самого себя?

– Ты должен показать им, что они о нас неправильного мнения. Показать, что мы не хуже их, – продолжал папа.

– Чтобы это показать, ему не обязательно идти в их пижонскую школу. – Мама вернулась к столу и со стуком поставила на клеенку кувшин с водой.

Молоко и вода, вода и молоко – больше ничего мы за обедом не пили. А когда с деньгами была совсем беда – и вовсе пили только воду. Я поднес к губам стакан с молоком и закрыл глаза. На меня прямо повеяло ароматом апельсинового сока, который всегда стоял на обеденном столе в доме Сеффи. Шардоне для мамы, кларет для папы и на выбор минералка, сок, обычно апельсиновый, и шипучий имбирный лимонад для Сеффи и ее сестры Минервы.

Сок был ледяной и до чего же сладкий – ох! – и мне даже не хотелось сразу глотать его, и я подолгу держал его во рту, пока он не согревался. Мне хотелось растянуть удовольствие, но все равно не получалось. Когда Сеффи узнала, что я обожаю апельсиновый сок, она стала постоянно таскать мне его. Не понимала, за что я его так люблю. По-моему, и до сих пор не понимает.

Я отпил молока.