Diablo. Черная дорога

Очевидно призвавший в этот момент все свое мастерство, чтобы выжить, пират начал отступать, но споткнулся и покатился со скалы, на которую так стремился взобраться. Секунда – и его было бы уже не достать.

Словно издалека Дэррик слышал, как скребут по пыльному камню подкованные сапоги, а потом увидел, как пират упал и кубарем покатился вниз, вопя и чертыхаясь, обхватив в конце концов голову руками. Беспощадно и быстро Дэррик выбил оружие неприятеля: меч, вращаясь, взлетел в воздух и приземлился в кустах в дюжине ярдов от противников.

– Я сдаюсь! Сдаюсь! Пощади!

Но полуоглушенному, едва не зарубленному мечом пирата Дэррику было не до милосердия. Он вспомнил покачивающиеся на воде тела убитых, выброшенные с захваченного корабля морскими разбойниками. Но видение не задержалось в голове – сознание скользнуло еще дальше в прошлое, к трепкам, которые задавал отец, когда Дэррик был еще ребенком. Отец был мясником, здоровым, грубым, с могучими мозолистыми руками, способными одним ударом содрать кожу со скулы.

Шли годы, а Дэррик так и не мог понять причину вечного гнева отца; он всегда полагал, что делал что-то не так, был плохим сыном. И лишь повзрослев, он догадался, отчего их взаимоотношения складывались именно так.

– Пощади, – умолял пират.

Но Дэррик слышал лишь голос отца, проклинающего и бранящего его, грозящего забить до смерти или оставить истекать кровью, как свежезарезанного борова. Дэррик замахнулся саблей и рубанул… сейчас он снесет пирату голову.

Внезапно метнувшийся из темноты меч отразил удар Дэррика, заставив саблю воткнуться в землю в дюйме от прикрытой огромными руками головы пирата.

– Нет, – произнес кто-то.

Все еще погруженный в воспоминания о побоях отца, Дэррик, у которого прошлое смешалось с настоящим, развернулся, готовый к бою. Невероятно, но кто-то поймал его еще не успевшую взлететь руку и остановил удар.

– Дэррик, это я. Это я, Мэт, – густой, хриплый от волнения голос Мэта звучал не громче шепота. – Проклятие, это я, очнись.

Голова раскалывалась от боли, перед глазами до сих пор плыли круги, так что Дэррик протер глаза и попытался сосредоточиться. Он постепенно приходил в себя, но память о прошлом отступала неохотно.

– Это не твой отец, Дэррик, – сказал Мэт.

Моряк пристально посмотрел на друга, чувствуя, как все возбуждение улетучилось, оставив его слабым и трясущимся.

– Я знаю. Знаю.

Но он ничего не знал, ни в чем не был уверен.