Зайка

Пока мы готовили мясную запеканку (в основном, делал её я, а Линда помогала мне), подземные феи сновали туда-сюда и переговаривались между собой, украдкой на меня глядя. Иногда я ловил на себе их взгляд, и они ужасно в этот момент смущались. В основном их жёлтые глаза (иногда они были оранжевые или рыжие) выражали те же самые эмоции, которые читаются и у людей. По крайней мере, было очень похоже. Но речи их я не понимал, да и не пытался. Cам этот народец показался мне довольно занятным. До взрыва я бы и помыслить не смог, что они могут существовать на свете.

Но после… пришлось повидать всякого. Поэтому подземным феям я даже не был как-то удивлён.

В конце концов, запеканка была готова. Я красиво порезал её и аккуратно выложил на тарелки. Линда ловко подхватила их, поставила на поднос и понесла в зал вместе с кружками чая.

Мы переместились в зал и сели пить чай с запеканкой (я снова забыл, что не ем мясо, так как есть было больше нечего), поставив поднос прямо на пол. Если честно, меня так и подмывало спросить обо всём на свете, но моя излишняя скромность удерживала меня от этого.

А может, я просто не хотел показаться глупым или назойливым. Поэтому мы просто молча пили чай и смотрели на то, как в камине горит огонь. Молчание показалось мне очень неловким, но Линду, похоже, это совсем не заботило – она выглядела так, будто для неё это самая комфортная обстановка на свете.

Поэтому я первым решил прервать эту минуту тишины.

– Скажи, как так получилось, что вы живёте вместе с Евой?

Линда пожала плечами.

– Когда мы встретились, она уже жила здесь. Она нашла нас с Питером и приютила, вместе с поземными феями. Питер – мой сын, и мы изначально были вместе, а с Евой мы вскоре стали подругами. Кроме того, я помогаю ей по хозяйству.

Любопытство пересилило меня.

– А Питер, он… что с ним? – неловко спросил я.

Линда пожала плечами.

– Он болеет уже довольно долгое время, и никто не знает, что с ним такое. Мы с Евой стараемся лечить его всем, чем только можно. Но он всё равно становится с каждым днём всё хуже и хуже, – Линда вздохнула, – Я так за него переживаю, – она взглянула на кровать, где Питер свернулся в клубок и вновь повернулся лицом к стенке, не желая ни с кем общаться.

Я кивнул. Но у меня были ещё пара вопросов. Я чувствовал себя так, словно беру интервью, но я просто хотел быть больше в курсе дел, чувствовать себя более комфортно и чуть менее тревожно хотя бы.

– А как давно вы здесь?

– Где-то полгода, – ответила Линда.