Рыцарь леди Элеоноры

Какую же задачу вы поставите?

Элеонора понимала, что не должна соглашаться на какой-либо план, придуманный этим человеком, хоть устоять в ее ситуации нелегко. Вместо того чтобы вести пустые разговоры, лучше попытаться выведать, что сэру Хью известно о ее друзьях, выступающих против короля.

Элеонора с тоской оглядела холмы и луга, восхитилась про себя их красотой. Она выросла здесь, знала каждую травинку и ветку на деревьях. Земли принадлежали ее предкам, теперь ей, а вскоре перейдут к этому незнакомому мужчине.

– Итак, миледи?

– Скачем наперегонки к третьему дубу, вон там, видите, в отдалении.

– Вижу. Но… скакать наперегонки? На лошади? С вами? – Он улыбнулся и вскинул бровь.

Она продолжала смотреть вдаль, как хотелось верить, сохраняя холодность лица, и приложила все усилия, чтобы не повернуться к сэру Хью.

– Едва ли соревнование можно считать на равных. Давайте забудем о нем, Элеонора.

Он говорил почти с нежностью, что невероятно злило.

– Так вы принимаете вызов или нет? – Она нахмурилась, из последних сил сохраняя спокойствие.

– Я согласен, если вы так настаиваете. Командуйте, миледи.

Он подъехал, встал рядом, взял ее руку и слегка пожал.

– Вперед! – выкрикнула она, вырываясь.

Элеонора пришпорила лошадь и пустила галопом, не сразу сообразив, что де Вильерс не двинулся с места, давая ей фору.

Вскоре за спиной послышался смех. Снисходительный смех мужчины, уверенного в своем превосходстве! Он обогнал ее так же легко, пришлось пришпоривать лошадь и набирать темп, чтобы сократить расстояние между ними.

Впереди виднелся подлесок, и лошади замедлились, но ловко лавировали между деревьями и кустарниками, мастерски ведомые наездниками.

Хью повернулся к ней и улыбнулся, а затем достал из седельной сумки краюху хлеба, а затем и флягу. Он собирается есть и пить в такой момент? Наивысшее оскорбление!

Элеонора ощутила, как из глубины души поднимается ярость и красной пеленой застилает глаза.

Хью мчался и пришпоривал коня, но далеко не на пределе возможного, решив пощадить самолюбие Элеоноры, однако делал вид, что соревнование все же имеет место быть. Он с искренним интересом наблюдал, как вспыхивает в ней азарт, как охватывает возбуждение. Возрастающее в ней раздражение подталкивало, заставляло все чаще провоцировать ее.