Скажи, что тебе жаль

– Я уж вижу, – хмыкнул дедушка. Он вытащил салфетку из коробки, стоявшей на тумбочке, и передал ей.

Морган промокнула под глазами.

– Не знаю, что со мной. Я только что согласилась на работу, которую хотела.

– Ты сделала большой шаг. – Дедушка погладил ее по руке. – Перемены всегда пугают. Но у тебя все будет хорошо. Ты сильная!

Морган кивнула. Хватит тут сопли распускаь! Она не чувствовала себя сильной, но, по крайней мере, прикинуться такой сможет. Она пошла на кухню и достала из морозилки коробку с мороженым.

– Правильно ли я поступаю по отношению к детям? Теперь в их жизни многое поменяется…

Дедушка последовал за ней на кухню.

– С ними все будет в порядке. Они, конечно, будут по тебе скучать, но жизнь их в целом не сильно изменится. В отличие от твоей.

Она достала из ящика ложку и стала есть прямо из коробки.

Дедушка, раздобыв себе ложку, шаркающей походкой подошел к ней и присоединился к импровизированной трапезе.

– Никто тебя не заставляет идти на работу. Если ты насчет денег волнуешься, то не стоит.

– Спасибо тебе, – прервала его Морган. Она не выносила мысль, что может потерять и его тоже. – Я знаю, что ты всегда о нас позаботишься. – Она положила голову ему на плечо. – Но дело не в этом. Я даже не прикасалась к деньгам, полученным по страховке после смерти Джона. – Она проводила все свое время дома, и на минимальные расходы вполне хватало пособия, выплачиваемого семьям погибших военнослужащих.

– Я очень рад, что ты решила двигаться вперед. Если ты будешь счастлива, то и девочки тоже будут счастливы.

– Спасибо. Я тоже надеюсь на это. – Морган подняла голову. – Хочу спать.

– Пойду запру дверь и включу сигнализацию. – Несколько месяцев назад дедушка установил в доме систему безопасности.

Морган расправилась с мороженым, взяла пиджак и пошла в спальню, чувствуя себя подавленной и ощущая подступающую головную боль.

Возвращение к работе вообще-то должно было облегчить депрессию, а не усугублять ее.

Она остановилась в дверях детской. В комнате размещались три кроватки. Шестилетняя Эйва свернулась калачиком, прижимая к себе плюшевого мишку. Мия, которая была на год младше, уютно устроилась на своем месте, обняв одной рукой игрушечную зебру. Софи, которую не мог заставить вести себя тихо даже сон, распростерлась на спине, разбросав в разные стороны руки и ноги и сбросив на пол одеяло. В свои три Софи была сущим наказанием.