Королевский Ассасин

Вдалеке она увидела торговца с тележкой, продающего белые траурные ленты. Люди привязывали их к палкам и размахивали этими палками – то был старинный знак скорби и надежды, призванный помогать отлетевшим душам уходить в лучший мир.

– Если я не могу обратиться к моим подданным лично, сделайте объявление за меня. Король умер, и мы должны жить дальше, – сказала она и добавила: – Что бы это ни значило.

Холт поклонился, почувствовав некоторое облегчение.

– Разумеется, Ваше Величество. – Коль скоро королева стала готова принять новое положение дел в государстве, опасное и нестабильное, надо воспользоваться случаем и заговорить на ту тему, которая была предметом их споров с тех самых пор, как король объявил монахам войну.

Когда он изложил ей свой план, поведал о приготовлениях, которые он уже сделал, о предосторожностях, которые принял, лицо королевы сделалось суровым. Конечно же, ей это было не по душе. Но она была вынуждена признать, что выбор у нее невелик и времени на раздумья почти не осталось.

Королева Лилиана повернула голову к окну, хотя с ее места она не могла видеть толпу народа. Правда, было слышно, как люди скандируют:

– Король умер! Да здравствует королева!

Наконец она прервала молчание.

– Да, я дам согласие на твой план, – молвила она. И посмотрела на Холта, на лице которого было написано потрясение. Он знал, что осуществление его плана сопряжено с риском, и ожидал, что она будет противиться.

Королева подняла палец.

– Но с одним условием, – добавила она, четко произнося каждое слово. – Я соглашусь… но потребую, чтобы ты дал мне обет на крови.

Лицо Холта вытянулось. Разумеется, ей нужно нечто большее, чем обещания, нечто большее, чем слова. Хотя долг и обязывал его защищать и оберегать ее, он боялся, что она потребует от него такой клятвы. Но какой-то частью души он знал, что это случится, а раз он верен трону, у него нет выбора. Единственной его заботой остается забота о будущем королевства.

В конце концов, магия всегда требует равновесия. Око за око – или сын за дочь.

Королева положила в колыбель свою спящую дочь, запеленатую так, что было видно только личико с золотистой кожей и темно-русые волосы.