Королевский Ассасин

Королева Лилиана скрывается за белыми занавесками, служанка закрывает за ней балконную дверь и задергивает портьеры.

Как будто ей невмоготу смотреть на то, что она натворила.

Во мне вспыхивает гнев. Я не понимаю, как он может это терпеть. Как может не огрызаться на этого тюремщика, на этих горожан. Я бы не смогла вести себя так стоически. Во мне клокочет ярость уже от одного того, что я на это смотрю.

Кэледон спас мне жизнь, не раздумывая о том, как это отразится на нем самом, и за это я вечно буду у него в долгу.

В моей голове забрезжила смутная мысль. Быть может, если мне удастся ему помочь, если я докажу ему, что я достойна, он согласится учить меня сам. Если он научит меня тому, что умеет, я смогу обойтись без вступления в Гильдию Очага. Мои мать и тетушки будут сердиться, по крайней мере, сперва, но, когда они увидят, как хорошо у меня получается, они станут гордиться мной.

Повозка подъезжает все ближе. Сейчас она окажется прямо напротив меня – и я решаюсь.

Я протискиваюсь вперед, расталкивая зевак. Какая-то женщина пихает меня локтем и ругается, но я просто подбегаю к повозке и хватаюсь за прут решетки. Кэледон смотрит на меня, но быстро отводит взгляд, вероятно, думая, что я хочу плюнуть в него, как это делают остальные.

Мне надо быстро соображать. Жаль, что у меня не было времени написать ему записку. Я сую руку в свою суму, шарю в ней, но не нахожу ничего подходящего. Банка мази не подойдет – ему будет просто некуда ее положить.

На дне моей сумки лежит носовой платок, в который завернуты сухие цветы. Матушка подарила мне его, когда мне исполнилось четырнадцать лет, и он подойдет. Я вытряхиваю цветы на дно сумки и сую платок между прутьями решетки.

– Возьми его.

Кэледон смотрит на него, поворачивается ко мне спиной, берет его в руки, связанные сзади, и засовывает в рукав.

– Ты не одинок, – говорю я и отпускаю прут решетки прежде, чем тюремщик повернется и посмотрит на меня.

Я еще не знаю, что я сделаю и как, но я должна помочь Кэледону.

Я проталкиваюсь назад, закрывая лицо капюшоном, затем прохожу несколько ярдов по дороге, останавливаюсь на крыльце «Латунного краба» и смотрю, как повозка едет мимо. Кэледон пристально смотрит на меня, недоуменно сдвинув брови. Не знаю, понял ли он, что я та девушка, которую он спас.

Его взгляд пригвождает меня к месту, и весь мир исчезает – остается только дорога, уходящая вдаль, и он.