Джо и Лори

Тяжело было не делать этого, когда он музицировал для нее. Его пальцы почти бесшумно порхали по клавишам, извлекая из них сладкую как мед музыку. Успокаивающие, порой, гипнотизирующие звуки.

Джо положила голову ему на плечо. Ей нравилось ощущать движения его рук. Даже сейчас, когда ее мысли были заняты другими, гораздо менее приятными вещами.

– Никогда не случалось такого, чтобы у меня чего-то не получалось. При должном желании.

– Как насчет танцев? – поддразнил он с озорными огоньками в глазах.

– Зависит от того, насколько удобные на мне туфли.

– Скучные светские разговоры? – покосился на нее Лори.

Джо задумалась.

– Смотря насколько скучные.

Его пальцы забегали быстрее.

– Скучные, как женщины в шляпках с перьями? Как церковный пикник? Как мой дед, когда начинает нудить, чтобы я поступал на юридический в Гарвард?

– Но это разные виды скуки, – запротестовала она.

– Для меня нет.

– Ладно, – согласилась Джо. – Некоторые вещи чуть сложнее остальных. Но не писательство. Во всяком случае не для меня. Для меня это должно быть легко, Лори. Возможно, единственная вещь, которая дается легко.

– Согласен. – Он снова сосредоточился на пианино.

Он беззаботно покачивал головой, длинные темные кудри спадали ему на глаза, подобно челки у пони. Джо было знакомо такое выражение его лица – в те моменты, когда он вдруг забывал обо всем вокруг и оставалась только музыка.

«Вот, значит, как оно выглядит со стороны».

Его руки касались клавиш волнообразными движениями, забегали вперед и возвращались назад.

«Создавать что-то».

Джо знала, каково находиться в комнате с другими людьми и при этом чувствовать себя в полном одиночестве. Быть наедине с собой в мире, о существовании которого известно только ей. Радоваться, предвкушая начало, и бояться конца. Испытывать вину и страх за то, что в реальном мире ничто не будет восприниматься так живо и так по-настоящему.

«Страх того, что я живу в другом мире. В воздушном замке из теней и света, в котором до меня никому не достучаться».

Лори вдруг запел, что получалось у него столь же естественно, как и играть.

Нет, только тот, кто знал

Свиданья жажду,

Поймет, как я страдал

И как я стражду!

Гляжу я вдаль, нет сил!

Тускнеет око!

Ах, кто меня любил

И знал, далеко!..