Рыбы

Неужели другие женщины тоже проходили через это? Кто же они такие? Потом Кристина занялась моей задницей – по необходимости, как она сказала, чтобы «не воняло». А я жила с этой вонью тридцать восемь лет.

Вернувшись домой, я легла с Домиником, приложив к вагине пакет с замороженными эдамаме. Я ненавидела все на свете. Платье, помада, даже цвет волос казались несусветной глупостью. Я потеряла к ним всякий интерес, даже к платью, которое так полюбила. Дело было не в нем самом. Его приобретение – вот что было здорово.

Счастье бывает разного вида. Одно, безумное счастье, принесло мне ощущение адреналина в крови от всей этой суеты. Другое я получила от тихого покоя, когда лежала с Домиником. Я поцеловала его в ухо.

– Извини, я так расстроилась.

Он принюхался. А мне вдруг расхотелось идти куда-то с Адамом. Я так и уснула, прижимая к вагине пакет с размораживающимися соевыми бобами.

Но к утру выветрившееся было возбуждение – то самое ощущение цели – странным образом вернулось. Проснувшись, я обнаружила поступившее от Адама сообщение.

увидимся вечером красотка.

Что-то было в том утре такое, что встряхнуло меня. Вырвало из тумана. Или, может быть, из грустного осознания, что однажды я умру. Это что-то проткнуло пузырь пустоты. Страсть и любовь ко всему – теперь я чувствовала их в себе.

12

В группе сменилось слово дня: с недоступный на триггер и производные. В безопасном пространстве захламленного офиса Доктора Джуд все, казалось, было чем-то мотивировано.

У Куриной Лошади обострились проблемы с домовладелицей. То, что подпадало раньше под категорию харассмент, теперь перешло на стадию абьюза. В один из дней хозяйка, прихватив с собой малолетнего сына, вторглась без разрешения в квартиру, когда Куриная Лошадь принимала душ. Выйдя из душа, Куриная Лошадь обнаружила трехлетнего мальчика с плюшевым медвежонком, закричала и обронила полотенце. Теперь домовладелица обвинила ее в непристойном поведении и добилась постановления о выселении в тридцатидневный срок.

– Мой внутренний ребенок триггернулся, потому что я больше не чувствую себя в безопасности, – заявила она, вовсю демонстрируя розовые десны. – Я испытываю трудности с овладением гневом. Боюсь оказаться на улице и, вместо того чтобы бороться, стараюсь быть «хорошей» и умоляю хозяйку позволить мне остаться. Но ведь жертва-то я!

Группа отозвалась сочувственными вздохами и утешениями, всячески показывая, что она ни в чем не виновата.