Девушка, змей, шип

 – Я не хотела проявить неуважение.

При взгляде на шаха у Сорэйи возникало впечатление, что он был частью извечной обстановки дворца, а не ее кровным братом. Возможно, дело было в троне или в короне у него над головой. Даже в своих мыслях ей казалось более уместным обращаться к нему «шах», а не «Соруш».

– Ни к чему обращаться ко мне в подобной манере, – сказал Соруш, имея в виду свой титул. – Я знаю, что ты не имела дурных намерений. Мне бы хотелось, чтобы ты сначала спросила меня…

– Она спрашивала меня, – резко вставила Таминэ.

 – И я ей запретила. Я поражена, что ты пошла на столь рискованный шаг, Сорэйя. Я полагала, что ты ответственнее.

Сорэйя прикусила щеку. У нее защипало в глазах. Другому человеку подобное замечание показалось бы незначительным, но для Сорэйи ответственность и осторожность были вопросом жизни и смерти.

– Что тебе сказал див? – спросила Таминэ.

Спроси об этом у матери.

Сорэйя изучила выражение лица матери, пытаясь заметить признаки страха или стыда, но та превосходно умела держать лицо.

И все же Сорэйя не находила в себе сил передать им слова Парвуанэ. Во-первых, обвинять мать во лжи было бы в крайней степени неуважительно. Но даже если Парвуанэ лгала, то именно о такой манипуляции с ее стороны мать и предупреждала Сорэйю. Тогда Таминэ примется лишь еще больше настаивать на том, чтобы Сорэйя больше никогда не разговаривала с дивом.

– Я спросила ее, знает ли она, как снять проклятие. Но она не сказала ничего полезного, – сказала Сорэйя, надеясь, что ее ответ сойдет за правду.

 – Хотя предполагаю, что со временем она может передумать.

– То есть ты хочешь снова увидеть ее? – спросил Соруш с интересом.

– Да. Конечно, только с твоего позволения.

– Это не обсуждается, – вновь резко вставила Таминэ, повернувшись к Сорушу и ища у него поддержки. – Это слишком опасно.

Сорэйя и Таминэ смотрели на Соруша, ожидая его решения. Сорэйя понимала, что мать негодует от одной мысли о том, что при желании ее сын мог воспротивиться ей. Но и Сорэйя испытывала раздражение оттого, что ей приходится ждать дозволения брата, чтобы что-то предпринять.

Однако в то время, пока Соруш молча принимал решение, Сорэйя заметила на лице матери кое-что кроме негодования. Таминэ потеряла контроль над собой всего на мгновение. Но Сорэйя все же поймала момент, когда по лицу матери пробежало нечто похожее на страх или отчаяние. Она будто смотрела на изысканный, безупречный гобелен, нити которого складывались в изображение.