Времена грёз

Обратившись в ничто, мы обретаем забвение; но осознавать себя существующим, одновременно зная, что ты лишен собственного «я» и более не являешься единственным и неповторимым, чем-то отличным от всех других, – вот он, истинный апофеоз ужаса.

Г. Ф. Лавкрафт. Врата серебряного ключа.

Мое истерзанное сознание вновь вернулось в тело, но я не была уверена в этом, как и в том, что все еще живу – настолько разбито и болезненно ощущалась жизнь. Наверно, будь у меня выбор, я предпочла бы ни просыпаться, ни открывать глаза и не думать, трусливо сбегая от реальности и ее неприятных подарков.

Но где-то в голове еще мелькала мысль: я обязана встать. Зачем? Определенно ради кого-то.

Иногда бывает так, что чужое существование становится важнее собственного, но я только начала саму себя ценить, только оправилась от… от… ах да.

Полежав немного в тишине, я медленно отделяла себя от неприятных ощущений в теле. Моя муторная вялотекущая агония, конечно, не прошла, но стала явственно терпимей, достаточной, чтобы принять действительность такой, какой она предстанет мне, едва я распахну веки.

Дав себе отсрочку в еще несколько минут, я постепенно, не торопясь, открыла глаза, фокусируя взгляд на потолке с лепниной. Не помню, чтобы я встречала подобное в знакомых мне местах.

– Что происходит?

Мой голос стал заметно ниже, будто я уже неделю мучаюсь ангиной. По ощущениям так оно и было, но я помнила, что в последние дни не болела, наоборот, старалась сохранить здоровье любым способом, оно было безумно важно.

Но зачем?

Не получив ответа, я еще раз убедилась в том, что в комнате лежу одна, и, попривыкнув немного, размяла затекшие конечности. Попыталась встать, надеясь разобраться в том, что случилось, или узнать, где я хотя бы нахожусь. Последнее, что помню – гаражи, где когда-то разбилась моя подруга Слава. Да, я ведь несла букет на годовщину того случая. Большой, красивый. Нашла ей даже черные цветы в знак траура, чувствовала себя виноватой в ее смерти и в тысячный раз припоминала последний день с ней.

Могла ли я хоть как-то спасти ее?

Это всего лишь еще одна смерть. Какой смысл о ней переживать?

Я вздрогнула и в панике огляделась, на миг показалось, что я сошла с ума, но незнакомый мне голос звучал поразительно близко. Замерев, я попыталась понять, где я его слышу.

– Кто ты?

Не бойся, я лишь воспоминание о себе. Если быть точнее, о когда-то сильном и великом тиране по имени Ньярлатхотеп.

– Нья-я, что?

Можешь называть меня Ньярл.