Путешествие Иранон

Мне кажется, между «влюбиться» и «детьми» должны быть еще пара пунктов.

Неважно, мне пора к Элеосу, и не забудь позвать меня, если Каин воспользуется песком.

Куда я денусь.

Спустя час, потраченный на завтрак и путь, я вновь оказалась перед полуприкрытыми коваными воротами территории церкви, сжимая в руках кожаный заплечный мешок со сладостями. Редкие облака скользили по небу, лишь на считанные секунды закрывая лучи света, прохладный ветер, кажется, утих, не пытаясь прикоснуться ко мне под широкими полами манто, воздух свежий и удивительно прозрачный был наполнен тихим стуком еще голых ветвей, дрожащих от легких дуновений в вышине крон.

Лилит встретила меня на аллее, смущенно улыбаясь и выставив свои босые ноги так, будто солнце должно было их приласкать, оставив легкий розовый поцелуй и множество мелких веснушек. Едва сдержавшись, чтобы не прикоснуться к изящным пальчикам, проверив, не потеплел ли камень и не чувствуется ли тонкая пульсирующая венка на щиколотке, я подняла голову, невольно запоминая черты лица девушки.

Интересно, что с ней случилось.

Любовь, и довольно жестокая.

– Иранон!

Вздрогнув от чужого оклика, я выглянула из-за статуи и заметила впереди Элея, стоящего у дверей своей церкви. Помахав мне рукой, он дождался, пока я подойду и, лучась счастьем, едва ли не обнял в приветствии.

– Как я рад, что ты все же ко мне зашла, твой приезд действительно стал для меня счастливым знаком.

– Здравствуйте, а что такое?

– Я смог поговорить с моим другом, боги, я так долго об этом мечтал, я думал, что окончательно лишился его, похоронив собственными руками.

Элей, сильно поменявшись в поведении с нашей прошлой встречи, выглядел на удивление живым и бодрым, стерев вчерашнюю усталость, скорбь и тоску, маской вцепившиеся не только в лицо, но и, кажется, в душу.

– Звучит крайне трагично, я бы послушала эту историю за чаем.

– Конечно, если ты готова слушать мой бубнеж и дифирамбы. Я говорил со своим другом буквально только что и не совсем пришел в себя.

– Ой, я готова слушать что угодно, особенно, если это можно будет записать на память.

– Все что угодно, у меня не так много знакомых осталось в столице, тем более тех, кто знал бы Ньярла так долго, как я, или хотя бы вполовину так же предан.

Мягко подтолкнув меня к дверям, мужчина проводил меня внутрь главного зала.

– Ньярла? Тот самый? Это ваш друг?

– Да, можно и так сказать.