Путешествие Иранон

– Это я буду должна за тобой всюду хвостом ходить?

– Нет, мой демон сам приведет тебя ко мне, если понадобится помощь. Он почувствует, если я буду на грани.

– Демон?

Поежившись, я убрала руку и вновь перевела взгляд на Давида, пытаясь понять, обманывает ли он, и что может крыться за его просьбой.

– Да, вместо коня, я разве не сказал? Питается мясом или частью магии, и то и другое легко добыть. Если понадобится, сменит облик на тот, что нужно тебе.

– Но век очень долго, за это время многое может измениться.

– Намного меньше, чем тебе кажется, но если хочешь, сократим срок до пятидесяти лет, и если к этому времени ты передумаешь, то я не буду настаивать.

– А если мне нужен будет новый дом?

– Я его тебе предоставлю.

Осмотрев постель, покрытую крашеным шерстяным одеялом, я прикусила губу, обдумывая предложение. Мне безумно хотелось этот домик, чтобы встречать в нем туманные рассветы, останавливаться купаться возле моря, сушить травы для чая и не бояться плохой погоды, нежась под звуки дождя в теплой постели.

От последней идеи я ощутила, как приятная дрожь пробежала по телу. Хотелось уже сейчас выгнать Давида вон и бежать на рынок за самым мягким постельным бельем, чтобы целый день просто спать в свое удовольствие.

Еще и демон, боги, демон, никакого запаха, никакого беспокойства о подковах, болячках или ямах на пути, с ним можно даже в горы ехать.

– А меня демон будет защищать?

– Конечно, можешь считать это его первостепенной задачей.

Я не собираюсь слишком часто подвергать себя опасности, поэтому большую часть времени он будет заботиться только о тебе.

Вздохнув, я едва не застонала от счастья, побоявшись только того, что меня могут неправильно понять. Давид купил меня, купил со всеми потрохами за возможность пользоваться моим мешком чудес.

Иранон, ты слишком легкомысленна, подумай еще раз, для чего ему нужна твоя помощь?

Я не знаю, мне плевать, я смогу жить как человек и, может быть, когда-нибудь найти путь домой.

Он обманет тебя и предаст.

Как? Ну вот скажи, как он может меня обмануть? Он всю дорогу трясся даже над моими синяками и ни разу не солгал.

Но много недоговаривал.

И что? Я тоже много недоговариваю, и вообще я же могу отказаться потом.

Через пятьдесят лет, Иранон, за это время он может сделать с тобой что угодно, это ужасный человек.